Солнце на краю мира

– Нет, мы это проверили, – терпеливо возражала она. – Он прошел по гостевому пропуску. О том, кто заказал пропуск, данных нет.

– Как это – данных нет?! – откинулся я и всплеснул руками. – Мы в каком веке с вами живем?

– Артур, ну я же не виновата, что у вас такой бардак с кадровым учетом! – воскликнула она. – Я уже представила доклад на эту тему Рустему Опаляну, он обещал принять меры… Давайте исходить из реалий. Если бы его можно было отследить элементарными способами, мы бы давно это сделали.

Я продолжал сердито смотреть на нее.

Она отвела глаза, взяла ложку и вернулась к супу. Потом добавила:

– Не кипятитесь, прошу вас. Как только узнаем что-нибудь точное, я вам сразу же сообщу. Я отлично понимаю важность вашей просьбы, – сказала она, улыбнулась и прищурилась.

Кажется, у меня дрогнул взгляд. Мысли смешались, я больше не думал ни о каком внештатнике. Передо мной стояло лицо Мари, обрамленное круглой короткой стрижкой, в рассеянном солнечном свете от занавески в нашей любимой кафешке за углом, куда мы ходили завтракать по выходным.

Она сидела в ожидании обожаемых своих оладий, подперев голову точеной ладошкой, и щурила сонные глаза, а я втайне хотел, чтобы эти оладьи подольше не приносили…

Многие говорят, что после расставания с близким человеком спустя довольно короткий срок ты уже не можешь нарисовать в памяти его лицо, но это не про меня. Я помню Мари во всех подробностях, будто мы расстались пять минут назад. Помню ее непроницаемые, цвета крепкого кофе волосы, короткую, «под мальчика», прическу, бездонные карие глаза, хитрые и нежные, ямочки на щеках от улыбки, тонкие, как ниточки, брови… У меня много ее фотографий, но причина не в этом.

Просто такие как Мари не забываются.

К фирменному прищуру Дженнифер совершенно необходимо привыкнуть, иначе так и буду реагировать, как побитая собака. Я поспешно склонился над рыбой и зачем-то отправил очередной кусок в рот. Тотчас пожалел об этом, через силу прожевал и стал смотреть в окно.

Продавец кебабов жарил на гриле новую партию, перед ним никого не было, все разошлись. Солнце слепило глаза, отражаясь в окнах соседних зданий, и обдавало лицо жаром.

– У вас глаза красные, – сказала Дженнифер. – Дать вам капли? У меня есть.

От неожиданности я проглотил недожеванный кусок, вскинул голову и молча взирал на нее секунд десять. Она озабоченно рассматривала мое лицо.

– Не надо, спасибо… Всю ночь сидел за терминалом, – опять соврал я.