Солнце на краю мира

Дыра в потолке была совершенно круглой. По краю узкой полоской остаточно кипел пластик, источая едкий запах. Из дыры спускался столб солнечного света и эффектно подсвечивал стоящий в комнате туман. Вот ведь голливудский кадр, подумал я…

Вскочив на ближайший стул, я воочию убедился, что, да, дыра была сквозная, до самой крыши. Хрен знает докуда. Легкий дымок от догорающего пластика уносила воздушная тяга из раскрытого окна в шахту. Песок больше не сыпался.

Пощупал стенки дыры: на пальцах не осталось ничего, я ощутил лишь абсолютно ровную поверхность.

По виду она походила на сплав стекла с чем-то еще. На ней не было и грамма бетонной пыли, из нее по всей длине шахты ничего не торчало… Я глянул вниз и сообразил, что крупного мусора, да и пыли насыпалось во сто крат меньше, чем должно было бы. Никаких не полкуба, как можно прикинуть по объему пробитой шахты, а всего-то пара маленьких кучек.

В одной из кучек что-то блестело. Я взял в руки гладкий слиток неизвестного минерала, твердого и блестящего. Повертел его, сравнил с похожим материалом на внутренней поверхности шахты… И покрылся холодным потом от догадки.

Не сферой искривилось рабочее пространство, а длинной, до бог знает каких небес, сосиской, эллипсоидом узким, километровым… И минерал этот диковинный – сплав стекла, алюминия и остального, во что превратился уплотненный бетон. Его как бы раздвинули и вжали… А по центру эллипсоида пролетела ручка, огрызок кубика и, быть может, вторая ручка. В какие недосягаемые дали они угодили – страшно представить…

Как такое могло произойти, если у нас на инженерном уровне все искривляется только по сфере, ограниченной колбой аппарата?.

. Впрочем, вопрос стоило задать себе еще утром, когда стеклянный песок впервые разлетелся за пределы рабочей зоны.

Сколько электричества сожрал этот артиллерист? Через три этажа бетонных и металлических перекрытий – сквозная дыра в небо!.. Черт с ним, неважно, премии и так лишат, главное, что не убил никого…

От этой крамольной мысли, которая нормальному человеку пришла бы в голову первой, я вторично похолодел.

А не убил ли он в самом деле кого-нибудь?

Я снова воззрился на пятнышко голубого неба в конце шахты и поймал себя на том, что не слышу никаких громких звуков, исходящих оттуда – ни криков, ни голосов, ни топота каблуков, лишь ровный, слабый гул… Стены шахты в небесных отсветах выглядели идеально сплошными до самого верха. Разрывов в них не было.

Я слез со стула и перевел дух. Меня начинало трясти.