Солнце на краю мира

Аспиранты роются в своих записях и что-то вписывают.

– Статья хорошая, предложенное решение оригинальное, – увещевает Новиков. – Видите, аналитический вид, диффур второго порядка… Что за журнал, Коля?

– «Электроник дайджест», февральский.

– Неформатно для них, – вставляет Проценко многозначительно.

– Там такое иногда проскакивает, – отвечает ему Новиков, – и посему советую его, ткскть, вентилировать. Коля, продолжайте.

Коля поворачивается к доске, попутно вытерев что-то рукавом, и возобновляет рассказ о «двух случаях».

– А интеграл там у тебя – криволинейный, что ли? – перебиваю его я. – Почему пределы одинаковые?

Коля замолкает и всматривается в остатки интегрального уравнения, с которого, видимо, все началось. Чешет в затылке, где уже образовалось заметное меловое пятно от прошлых почесываний.

– Нет, это я тут не перенес, – задумчиво мямлит он. – Тогда и дальше давайте проверим… Результат же вроде верный…

Он тщится разобраться в своих многослойных формулах, но такое под силу лишь опытному криминалисту.

Поэтому он выхватывает у аспиранта конспект, быстро его пролистывает и с возгласом «Ага, вот!» – снова строчит по доске, не стерев предыдущее.

Девушка-аспирантка торопливо что-то зачеркивает и переписывает у себя, а парень сидит с раскрытым ртом – его тетрадь Коля похитил. Проценко и Миха оборачиваются на меня и одобрительно кивают.

Покончив с правками, Коля вновь делает попытку вернуться к «двум случаям».

*

В моем кабинете душно. Окна задраены, в воздухе затхлое дыхание кондиционера.

Выдались необычно жаркие деньки этой весной, то ли еще будет летом.

На столе – нагромождение бумаг, черновиков, кусков блочных тетрадей, брошенных распечаток с чистой обратной стороной – все, на чем мне приходилось писать свои сочинения в последние месяцы. У входа накрыт чьим-то старым, протертым до дыр пиджаком энцефалограф, рядом с ним на тумбочке – вавилонская башня из осциллятора, блока питания, печатающего устройства с дюжиной замерших игл на миллиметровке и еще пары вовсе древних устройств.

Напротив них белоснежным дерматином презрительно сверкает лабораторное кресло. Оно, по сравнению с допотопными приборами, как пришелец из будущего. Его я на днях упер у Михиных знакомых медиков, тащил по улице из первого корпуса, чуть не сдох.

Кресло мне понадобилось для большего спокойствия подопытного во время снятия энцефалограммы. Раньше единственным подопытным был я, и хватало обычного стула.