За чертой

Вскоре вокзальная площадь сменилась железнодорожными путями, и скинхеды завернули в закоулок меж одноэтажных складских построек.

С ходу Михаил получил удар ногой и упал, распластавшись на земле.

– Не бейте, Христом Богом молю, – взревел бродяга, встав на колени перед обидчиками.

– Ты что, от нас прятаться решил, сучара? Долго ты бегал.

– Простите, простите меня, Богом молю.

– Не упоминай имя Господа всуе, – проговорил один из обидчиков, и в следующее мгновенье последовала серия ударов ногами.

– Как накажем этого бегуна? – обратился горбоносый к своим товарищам, а после, не дожидаясь ответа, подошёл к стоящей рядом разрушенной хибаре, отломал пару досок и, вытащив из них несколько длинных гвоздей, вернулся к Михаилу.

– Сейчас я приближу тебя к Господу, раз ты так часто его вспоминаешь.

– Не надо, – заревел Михаил, но град ударов вновь посыпался на бедолагу.

Молодчики пинали ногами, били руками и отрывали куски одежды до тех пор, пока Михаил не очутился на земле обездвиженный, в чем мать родила.

Он почувствовал, как его перевернули на спину, после увидел кирпич, мелькнул ржавый гвоздь, и резкая боль пронзила все тело. На губах отчетливо ощущался металлический привкус крови, крик отчаянья вырвался из глотки и тут же был приглушен подошвой сапога.

– Это еще не все, сука, терпи, как Бог терпел, – проговорил горбоносый скинхед, заглянув так глубоко в глаза жертвы, что, должно быть, увидел душу. Именно этот взгляд и запомнился Михаилу, отложился где-то глубоко в памяти и еще много раз снился в кошмарах.

Вскоре силы и сознание покинули и без того ослабшее тело. На мгновенье им овладело осознание всей нелепости происходящего. Безумие мира, в котором человека могут лишить жизни лишь за то, что он не похож на других. И лишь его нынешнее низкое социальное положение дает душегубам право на убийство, они даже не задумываются, что лишают жизни человека. Михаил будто бы ушел в пространство, взглянул на себя со стороны, на мгновенье примерив роль фантома.

Но она все не приходила, да и нужна ли она была, может, лучше закончить жалкое существование в убогом обличии? Михаил приготовился умереть, но у судьбы на его счет были другие планы.