Принцесса и король

– А что если я продам вам вон того парня, что всюду за мной ходит?

Торговец взглянул, куда указывала девочка – неподалеку  сидел лысый человек неопределенного возраста, одетый в черные одежды и вооруженный двумя пристегнутыми за спиной мачете.

– Ты, наверное, с ума сошла, девочка, – вздохнул торговец. – Ты что не знаешь, кто это? Это же Мими-Кинг. Его весь Айлон знает.

– Он какая-то шишка?

– Хуже. Это самый старый на свете мимик, еще с тех времен, когда им не делали обрезания и лицевой декапитации.

Мик равнодушно слушал разговор девочки и торговца.

Спасенный ребенок специально выбрал самого дальнего собеседника. Но слух у Мика был развит куда лучше человеческого. Да и в любом случае он умел читать по губам на всех языках, которые когда-либо встречались в Айлоне.

– А что такое обрезание и декапитация? – спросила девочка.

Торговец усмехнулся.

– Знаешь, я могу найти работенку, где тебе об этом расскажут…

По хищным носогубным складкам собеседника стало понятно, что разговор пора заканчивать.

Мик подхватил ребенка за локоть и потащил к выходу из торгового переулка. Он не любил торговцев – те продавали жир из собственного тела или давали то, что можно взять даром. Бесполезные существа. Неужели в прошлые столетия люди тоже ими пользовались?

– Эй, пусти! – Отчаянно сопротивлялась девочка. – Пусти, кому говорю! Я не хочу ходить с тобой!

Через пять кварталов ребенок и мимик дошли до очередной остановки. Главное, подальше от людей. На этой остановке козырек был сорван взрывом, а почти все сиденья – сломаны.

Да и экран с зеленой рожицей не горел.

Плохая остановка.

– Хватит меня преследовать!

Девочка уселась на уцелевшее сидение и демонстративно скрестила руки. Мик уже несколько месяцев не пользовался человеческой речью и очень жалел, что сейчас приходится возвращаться к этому способу поддержания контакта. Но надо было что-то сказать.

– Я не могу. Тебя. Отпустить, – с трудом выговорил он.

Девочка аж подпрыгнула.

– Что я тебе сделала? – Блеснули девичьи глаза.

 – Почему ты ходишь за мной?

– Я хожу за тобой. Потому что. Не могу понять: убивать тебя или спасать.

Мик не знал, как  объяснить проще. Когда преследователи дрались за ребенка, желая убить и спасти, то оба говорили правду – он прочел это по их лицевым мышцам. И оба знали про План. Знали прежнего Мика. А значит, девочка очень важна.

Непонятно было только, что с ней делать.

Поэтому Мик просто уселся на сломанное сиденье остановки и стал ждать.