Мы никогда не умрем

Вспомнив о роли примерного семьянина, он, выдержав паузу, продолжил крайне вежливо:

– Солнышко, извини. – Он притворно ухмыльнулся. Взглянул на нее. Она, смотрела на него как-то отстраненно. Мишу это малость испугало, но на испуг живо отреагировал внутренний голос:

«Ничего, разве поймешь, что у этих женщин на уме».

Технарь укорял себя за свой испуг.

«Успокойся, идиот! Лучше донеси до нее свою телегу, пока не вытрезвел. Наступит похмелье, и ты, падла, будешь нуждаться в ее заботе и доброте. Ну, а пока ты пьяненький, на ногах стоишь, и сострадания ты не вызываешь.

Раз уже перегнул палку – иди до конца.Ты ей объясни, что изменять – нездорово, неправильно, а потом извинись, что сорвался и выпил сегодня больше обычного, – и все будет хорошо. Уже не мальчик, чтобы переживать».

Точно, так он и поступит.

– Наденька, я уже совсем не ругаюсь с тобой. Смотри… Видишь ли, в чем дело? Ну неправильно, не-пра-виль-но изменять. Я ведь люблю тебя. Даже если ты меня разлюбила, то хоть ушла бы к нему или мне сказала бы, объяснила бы… – Краем уха Михаил услышал шум мопеда.

Звук мотора вернул технаря в реальный мир. Наконец он все понял.

– Нет, все это просто дешевый бред. Невозможно. Я не помню, я не мог, – шептал он себе. Технаря колотила дрожь, но он не мог унять расколбас.

Снова взглянул на жену. Затем посмотрел на лопату. Черенок в крови. «Это… то есть как, я убил тебя?» – подумал ревнивец и завыл на весь двор волком. Краешком сознания понял, что кричать нельзя: если услышат соседи, то всё не так поймут.

Михаил мигом понесся в дом. Захлопнул за собой дверь. «Так! Куда? Что делать?» – думал, пытался думать он.

Сначала в их комнату, почему – не понимал. Рывком включил свет. Закрыл за собой дверь. Когда рыдал, заметил, что руки тряслись уродливо, как голые ветви осенних деревьев. Да и сам он чувствовал, что погиб. Осознав себя убийцей, ревнивец пошел на кухню. Из открытого окна прекрасно просматривалась дорога.

Неожиданно он понял, что теперь спешить некуда.

Что бы с ним ни происходило дальше, эта дорога, деревья, поселок с его убогими жителями – все останется на своих местах. Закурив сигарету, Михаил успокоился. Было слышно, как стрекочут кузнечики.

– Я убил собственную жену. И что? – с тоской шептал он сам себе. Обиднее всего было то, что никто не заметил.

Из шкафчика возле умывальника достал бутылку водки. Откупорив, стал пить прямо из горла. Налакавшись, поставил на пол опрокинутую табуретку.