Грязь

Переступая порог дома, чудовище возвращается. Благо, он работает вахтовым методом, отчего на две недели дом погружается в тишину и ожидание.

Дальней границей картофельного поля обозначается редкий, местами сгнивший деревянный забор, за которым растет одно единственное дерево – взрослое, с широким крепким стволом и обильной листвой. Ребенок подбегает к дубу, хватается за сук, пара ловких движений и он исчезает из видимости. В глубине густой листвы, наедине с собой, вдалеке от дома мальчик рыдает. В этом месте крики и стоны только его собственные, тело покрывается испариной, руки трясутся, он обмочился.

Я просыпаюсь, смотрю на потолок. На нем пляшут бледные блики отражения настоящей жизни. При желании фантазия может дополнить сложную физико-геометрическую задумку и дорисовать деревья, и людей, но я все еще сижу на дереве, мне не до фантазий. Я все еще слышу их гогот, слышу их хохот, и все еще реву.

– Не спится? – напротив, на нижнем ярусе лежит журналист.

– О, вы не умерли, – восклицаю я спящим голосом.

– Как видите.

– Как вижу, – пытаюсь перевернуться на другой бок, но делаю это с трудом, рука онемела.

– Мама умерла. Не думал, что встречу эту новость здесь и не смогу проститься. Тарас, вы плакали во сне.

– Да, снится всякое.

– Тарас, вы правда маньяк? Не сочтите за, – он не договаривает, за что его стоило бы простить.

– Вы на самом деле хотите знать?

– Теперь да. Еще утром мне было все равно, а вот сейчас любопытство распирает.

– Иван, давайте спать, – отрезаю я и отворачиваюсь от собеседника.

Я не могу уснуть. Спиной чувствую, вернувшийся к жизни, острый, сверлящий взгляд. Журналист, то ли в силу профессии, то ли врожденного любопытства не сдается. В ожидании сна я разговариваю про себя, много и бессвязно.

Человек – это энергетическая система, которая создана для того, чтобы накапливать и расходовать энергию. Нам все равно, что именно мы накапливаем и каково качество накопленного. Социализация – по сути самый, что ни на есть процесс накопления.

Первый и самый важный. Растет одуванчик в поле, его окружает плотная, душистая травка, а теплый дождь ласкает тупую макушку. Другое дело цветок в пустыне. Пусть будет роза. Растет моя роза, растет, она лишена защиты и опеки, она встречает и провожает ненастья, она выживает. Человек – биоробот, мы настроены на поиск противоположностей. Одни бегут от опеки, другие ищут приют, но и те и другие расходуют энергию, свою собственную жизненную энергию.

Снова он.