Антология интима. Amoroso. Цикл «Прутский Декамерон». Книга 1

– Е… твою мать, что же теперь будет-то? – его голос из грозного еще минуту назад стал плаксиво-жалостливым, – вот меня угораздило…

– Немедленно уходи отсюда и понадейся на меня, я все устрою, – повторил я, хлопнув милиционера по плечу, после чего выбрался из кустов и направился к ресторану. Набрав 02 на телефоне-автомате, висевшему в фойе, я сказал дежурному по РОВД, что в кустах у ресторана лежит избитый сын начальника милиции, и, не назвавшись, сразу положил трубку. Хотя отец Игоря Иван Иванович находился совсем рядом, в ресторане, с ним о случившемся я говорить не стал, и вы сами, наверно, догадываетесь, почему.

– Что-то я не видел таких люстр в моем хозяйстве, – сказал министр торговли, задрав вверх голову и указывая на огромную люстру, висевшую над лестницей, ведущей в зал.

– А это наш бармен своими руками изготовил, – гордо сказал Владимир Викторович, и, оглядевшись по сторонам, указал на меня пальцем. Мне оставалось только с достоинством поклониться, не мог же я в эту минуту начать им объяснять, что люстру сделал вовсе не я, а мой напарник Саша – настоящий мастер «золотые руки».

– А из чего сделал? – спросил министр, не переставая удивляться, какой красивой и солидной вышла самодельная люстра.

– Собрали и сварили из шести настенных бра, – бойко пояснил я, приблизившись. – Не знали, куда их прицепить и вот…

– А что, надо сказать, неплохо, очень даже неплохо получилось, – похвалил министр, – талантливые у вас тут ребята, как я погляжу, все умеют. – И обращаясь ко мне, хитро спросил: – Вот все у вас хорошо, все замечательно, а скажите мне, девушки у вас есть? – И тут же добавил: – Для развлечений, я имею в виду. Блондинки там, рыженькие или брюнетки, ну, ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, а как же, – не сморгнув, ответил я. – Имеются, конечно. Вам с какой пропиской, подойдет с местной или же обязательно требуется столичная, кишиневская?

Министр, мужик совсем еще не старый, и вполне привлекательный внешне, при последних моих словах смутился, вспомнив, наверное, что в Кишиневе у него семья – жена и дети, поэтому лишь вздохнул и, махнув рукой, стал подниматься по ступеням.