Как рушится надежда

Видимо, эти две части одной постройки составляли Г-образное здание, но решение пришедших к власти реформаторов было неумолимо: «Разделить!».

– Как ты это сделала? Как тебе удалось расковырять дыру в стене? – все еще не мог я свыкнуться с мыслью, что кто-то стремится к общению со мной.

–Я не так давно узнала, что в этом месте, прямо под потолком когда-то проходила вентиляция, но ее по какой-то причине замуровали, кстати так же как и проход между нашими корпусами, вот я и поработала с кирпичом, чтобы он стал более покладистым.

– Но… но почему именно я? – голос девушки был настолько приятным, что я не мог поверить в состоявшуюся беседу. Он звучал словно гимн красоты. Совершенство возведенное в абсолют. Вершина превосходства, к которой стремились Бетховен и Бах.

– Потому что мой сосед по другую сторону явно больной на всю свою кукушку, а ты настолько тихий и спокойный, что я какое-то время боялась сделать отверстие в стене и не услышать никого.

Кто-то рад моему присутствию, даже вопреки тому, что мы не могли видеть друг друга.

Беспрецедентный случай! В каком-то смысле эта девушка доверила мне свою свободу, поэтому я твердо решил доверить ей свою жизнь.

– Оу… какая же я дура! – несправедливая строгость к себе проявилась в ее голосе – я же не представилась. Меня зовут Ева!

– Антон! – выпалил я, как будто готовился к этому всю свою жизнь.

– Ну теперь хотя бы знакомы – я чувствовал, как она улыбалась – Антон, а ведь ты не против, что я тут с тобой глубокой ночью разговариваю и мешаю спать? Не хочу навязываться.

– Спать? Разве может сон составить хоть какую-то конкуренцию столь приятной беседе?

Она тихо засмеялась, чтобы не выдать себя дежурившему медперсоналу. Но даже сдавленный смех осчастливил меня. Я улыбался, как полнейший дурак, уперевшись взглядом в стену с темным отверстием ближе к потолку.

– Мне кажется, что я ждал тебя всю свою жизнь…

Я знаю, особенно на начальных этапах общения, необходимо быть сдержанным, но как же мне хотелось выкрикнуть в отверстие в стене, что счастью моему нет пердела.

Кровь хлестала по кровеносным сосудам, выдавая мое волнение дрожью в голосе. Я готов кинуться к ее ногам и умолять еще хоть раз в жизни заговорить со мной, а она беспокоится не потревожила ли мой сон. Вот они идеальные отношения: страсть пересекается с заботой. Как будто морская волна омывает извергающуюся лаву на Гавайских острова, после чего уже остывшая лава медленно стекает в закипевшую воду.