Орки тоже люди

Тот бросил ее на землю и потянул оружие из ножен. Любитель посмотреть уже держал свой двуручник в руках и скалился, распаляя собственную ярость и разгоняя кровь по жилам. Я поднял второй меч. В моих руках они и правда, смотрелись ножами, а не грозным холодным оружием.

Вторая схватка не была легкой, они оказались достойными соперниками. Атаковали одновременно с разных сторон. Меня спасали только длинные руки, звериная скорость и сила. Первым пал мучитель девчонки, перерубленный мной почти пополам. Второй в одиночку оказался мне не соперник и лишился сначала правой руки, а потом и головы.

Я оглядел поляну, да зрелище не для слабонервных. Все свободное пространство было залито кровью, повсюду валялись куски тел. После чеченской впечатлительностью не страдал, а вот девчонке, когда очнется лучше этого не видеть. Да и на дороге оставаться опасно. Юная дева, четыре расчлененных трупа и здоровый, зеленый бугай, залитый кровью как мясник. Та еще картина маслом. Сидеть мне в местной кутузке до глубокой старости.

Но трофеи стоит собрать, жить на что-то нужно, да жрать охота. После осмотра, моей добычей стали: кошель с монетами и изрядная коллекция холодного орудия. Всегда испытывал слабость к режущим и колющим предметам. Двуручник снял с ножнами и приладил за спину. Хорошо крепежные ремни это позволили. Поднял девчонку, закинул на плечо, слава богу, не пришла в себя, а то будет ей душевная травма, а мне бабская истерика. Не переношу женских слез. Окровавленные трупы меня не пугают, а женские слезы до зубного скрежета и нервного заламывания пальцев.

Да и психологи, на мой взгляд, здесь точно не водятся. Судя, по одежде и оружию занесло меня в глухое средневековье.

Проломившись через кусты, отошел от дороги метров триста. На небольшой поляне на краю ручья устроил привал. Аккуратно положил спасенную на траву. В ручье смыл кровь. Вода оказалась лядиной, источником был лесной ключ, но после горячки боя, это было даже приятно. Я с удовольствием зачерпывал воду в ладони и плескал на лицо и грудь.

Вода стекала, оставляя обжигающие дорожки, смывая кровь и унося адреналин и звериную ярость чужого тела, ставшего моим приютом, но таким не знакомым. Окончив с водными процедурами, взялся за трофейный бандитский мешок в поисках съестного. Жрать хотелось жутко. Ел я последний раз еще в заводской столовой. Но это я, но от меня осталось мало, а когда ело мое тело, история, покрытая мраком. А если судить по урчанию в животе, то ему кушать приходилось еще раньше.