Светя другим – сгораю

Или тот, кто сможет хоть в чём-то его заменить.

– Зачем пришла? – спросил Матвей.

– Я голодна. Лена с самого утра занялась конфитюром из вишни. Думаю, другой еды мы сегодня не дождёмся. Этот, – Алика кивнула на брата, – тоже думает совсем не об обеде.

Вот почему она оказалась возле комнаты Пашки – искала себе личного повара.

– Могла бы и сама что-нибудь приготовить, – воспользовался шансом отыграться Пашка.

– Я не умею готовить, – просто ответила Алика.

Это ни для кого не было секретом, и Алика нисколько не стыдилась своей бытовой беспомощности.

– Поэтому Матвей на тебе никогда не женится, – буркнул Пашка.

Матвей засмеялся, но Алика так сильно стукнула брата по голове, что он тут же перестал хохотать и, хоть и запоздало, схватил её за руки.

– Эй! Аль, ты чего?

– А он чего? – спросила она, кивнув на Пашку, потирающего голову.

– Взрослая девочка, а все ждёшь, когда тебе поесть приготовят и в рот положат, – не унимался тот.

– Какой же ты неблагодарный! Как у сестры деньги просить на кино, так ты первый, а как курицу ей сварить, так вон гордый какой.

Или что думаешь, презерватив в карман положил, и всё – можешь огрызаться?

– Аль, – попытался влезть в разговор Матвей.

Но Алику было не остановить.

– Я так скажу. Презерватив всё равно, что паспорт – раз ты дорос до секса, значит, повзрослел. А ты как ребёнок себя ведёшь.

– Так всё, – сказал Матвей, вставая и тем самым заставляя Алику встать. – Идём в кафе. Паш, ты с нами?

– Нет, – мрачно ответил Пашка.

 – Я лучше умру голодной смертью, чем с ней куда-нибудь пойду.

Он снова открыл учебник и тетрадь.

Матвей посмотрел на Алику. Это нормально, по-твоему?

Она вздохнула, а потом сказала брату:

– Умри. Тогда я останусь здесь единственной наследницей.

Пашка захлопнул учебник.

– Уговорила. Идём.

Глава 15.

Пашкино общежитие накрыло тревожное оживление. У входа стояла полицейская патрульная машина.

В самом общежитии на первом этаже полицейский в тёмной форменной плащёвке и кепке с резиновой кокардой проверил у Матвея документы и поинтересовался, куда он направляется.

На лестнице и на втором этаже суетились люди, низко пригибаясь, будто в помещении шёл дождь. Некоторые, судя по чистой одежде и здоровой коже, не были жильцами этого притона.

Дверь Пашкиной комнаты легко открылась сама собой, когда Матвей коснулся её, чтобы постучать. Он вошёл в пустую прихожую, скудно омытую светом из небольшого окна напротив входа.