Светя другим – сгораю

На узкой дороге – с одной стороны нарезанные полосы автомобильного шоссе, с другой пыльные строительные леса, – если надо кого-то пропустить, предпочитала шагнуть подальше вперёд и задеть прохожего, лишь бы не подходить ближе к Матвею.

Матвей делал вид, что не замечает этого. Кто знает, может, верная жена должна со всеми мужчинами, кроме мужа, соблюдать дистанцию?

– О чём ты хотел поговорить? – спросила Алика, когда дорога стала шире, и они могли спокойно идти в метре друг от друга.

Матвей исподволь поглядывал на то, как солнце подсвечивает её волосы, как кладёт свои лучи ей на лицо, заставляя немного щуриться, и прятал улыбку в будто бы посторонних движениях губ.

Он забыл, что собирался сказать, стоило глазам цвета майской зелени настойчиво взглянуть на него, подгоняя разговор.

– Хотел узнать, как ты? – ответил он. – Как Пашка? Лена… я слышал, что произошло. Прими мои соболезнования.

Сказал – и тут же пожалел. Получилось холодно, пусто, как если бы они были чужими людьми. Ему бы сказать что-то душевное, что отразило бы его истинную скорбь, а не брякнуть дурацкую затасканную фразу.

Алика приняла его слова с сухой формальной благодарностью. Ещё бы! Вот если бы он мог обнять её, уверить, что она по-прежнему может рассчитывать на любую помощь, что это и его горе…

Матвей продолжал идти вперёд, глядя себе под ноги.

– Я узнал, только как приехал в Москву, – сказал он. – Не могу поверить.

– Да, – ответила Алика. – Я не верю до сих пор.

– Когда это произошло?

– Четыре года назад.

В марте.

– Четыре года! Это же почти сразу после моего отъезда…

Алика молча кивнула.

– Где её похоронили? – произнёс Матвей охрипшим голосом.

– Там же, где маму с папой.

Матвей вспомнил парк с прудом возле Новодевичьего монастыря. В ясную погоду вода поразительно точно отражает деревья, растущие по краю земляного бережка, и бело-красную монастырскую стену со всеми её окошечками и бойницами. Для самого Матвея этот парк прочно связался с забавным, немного неловким, но самым счастливым воспоминанием в его жизни.

Для Алики же небольшой полукруглый мостик, перекинутый через пруд, олицетворял пристанище, откуда ветер унёс и развеял прах её родных. Матвей узнал об этом не сразу, но, как узнал, стал приходить в Новодевичий парк с цветами.

Алика сейчас выглядела спокойной, однако Матвей чувствовал, что это лишь видимость спокойствия. Внутри неё туго скрученная железная пружина, которая рванёт, стоит напряжению между ними ещё немного возрасти.