Вот уж морская буря! Советские моряки против Летающего острова!

 – Если у вас нет одежды, у вас нет другого выбора, кроме как быть голым.

– Я могу носить набедренную повязку, – ответил Шишкин.

– Ну давай! – Мандаринов открыл рот, как бабуин.

– Это могла быть и ночная рубашка, – тихо сказал Шишкин. – Могут происходить самые разные вещи. Но вы поспешили сказать, что инженер-лейтенант Гречко теперь голый, потому что его форма была оставлена в его личной каюте. В любом случае, причина, по которой Патрушев не вернулся из капитанской каюты, возможно, заключается в вашей ненужной болтовне.

– Ладно, я не имел в виду ничего такого. Я уважаю Гречко не меньше каждого из вас, а может и гораздо больше! И поэтому хочу провести расследование вместе с Патрушевым и как можно скорее найти местонахождение инженер-лейтенанта Гречко. А Патрушева до сих пор нет.

Внезапно Мандаринов сжался как комок, а плечи задрожали.

Моряки в миг отупели. Это был первый раз, когда они видели, что Мандаринов, крупный мужчина, плачет.

– Спокойно, ты чего, – сказал Шишкин, легонько похлопывая здоровяка по плечу. – Мы знаем, как сильно ты ценишь Гречко. И я не сомневаюсь, что ты заботишься о своих друзьях. Но если ты плачешь, то ты еще более позорный, чем мужчина без набедренной повязки.

Труппа разразилась хохотом.

Мандаринов тоже был охвачен смехом и улыбался, подняв залитое слезами лицо.

Глава 7. Отправление с летающего острова

Старший матрос Патрушев, за которого беспокоились его коллеги, был освобожден только поздно вечером, ближе к 12 часам.

Когда он начал подвешивать свой гамак к потолку, Шишкин и Мандаринов, спавшие рядом с ним, проснулись.

– Патрушев, вернулся, – шепотом сказал Мандаринов. – Волновался, где ты там. А все только и говорили: "Патрушев опаздывает из-за твоей болтовни", издевались надо мной.

Однако Патрушев отказался произнести хоть слово.

– Патрушев, чего молчишь? Что капитан?

Патрушев забрался в гамак и слегка повернулся лицом к своим товарищам.

– Возможно, я не был достаточно осторожен, – сказал он сдавленно. – Но, пожалуйста, поверьте мне. Я русский солдат. Я не сделаю ничего трусливого. Помните об этом. Я спать.

С этими словами старший матрос Патрушев уткнулся лицом в одеяло. Когда его товарищи услышали это, то тоже уткнулись в свои гамаки с некоторым облегчением.