Удар небесного копья (Операция «Копьё»)

Говорил он чисто, без малейшего акцента, так что неясно было, кто перед Колчиным – чеченец, хохол из наёмников, а, может быть, и впрямь, русский?

– Чего молчишь? – Человек-без-лица проявил нетерпение. – Язык проглотил?

Он включил фонарик и посветил Колчину в лицо. Потом луч фонаря скользнул по груди майора с врезавшимися в неё ремнями, по переломанным ногам.

– Ого! – удивился Человек-без-лица. – Как тебя отделало. Не жилец, – подытожил он.

Майор и сам знал, что он не жилец. Он только хотел, чтобы всё это побыстрее закончилось.

Сзади подошёл ещё кто-то. Второй говорил с акцентом, что сразу выдавало в нём чеченского боевика.

– Эй, командир, – позвал этот второй, – уходить надо. Там все мёртвые – проверено.

– Сейчас уйдём, – отмахнулся Человек-без-лица.

Сказав так, он вытащил из чехла на поясе штык-нож.

«Вот и конец», – подумал Семён Колчин.

Он зажмурился, приготовившись принять смерть. Однако время шло, а удар милосердия заставлял ждать. Колчин почувствовал, что его переворачивают, открыл глаза.

Человек-без-лица, ловко действуя ножом, перерезал страховочные ремни, переложил безвольное тело Колчина сломанной спиной на землю, расстегнул на майоре куртку и принялся шарить рукой, нащупывая карманы.

«Мародёр, – подумал Семён отрешённо. – Это же просто мародёр».

Через некоторое время Человек-без-лица обнаружил цепочку на шее Сёмёна и резко дёрнул её на себя, одним усилием разорвав звенья.

– А ты, значит, православный, – с утвердительной интонацией произнёс Человек-без-лица.

Он поднёс крестик к глазам, разглядывая. Потом выругался непонятно и отбросил его в сторону.

– Дерьмо! Позолота! – сказал он с отчётливым отвращением. – Что же ты, православный, так низко ценишь своего Бога, что таскаешь на шее подделку, а?

Человек-без-лица выпрямился во весь рост. Клацнул предохранитель, переводимый в положение для стрельбы одиночными. Человек-без-лица навёл автомат на Семёна.

– Прощай, православный, – сказал Человек-без-лица.

 – Отправляйся к своему нищему Богу.

В лицо Семёну ударило ослепительно белое пламя. Звука выстрела он уже не услышал…

(Санкт-Петербург, декабрь 1999 года)

Стены лабиринта, сложенные из белого кирпича, были покрыты плесенью ядовито-жёлтого цвета. С потолка свисали какие-то непонятные зелёные сопли – возможно, лианы, хотя откуда взяться лианам в сыром, вонючем и полутёмном подвале?..

Было видно, что Кирюша идёт по подвалу не в первый раз.