Дожди над рекой. В тумане / Кансер / Танцующие на крышах

Постепенно он всё больше погружался в эту баталию, а потому наше с ним общение сошло на нет.

Настало время напомнить о себе. Боря и на даче отлично умел увлечь девчонок, так что можно было надеяться, что телефон моей туманной подруги у него где-нибудь завалялся. Они, правда, никогда не ладили. Я уже, кажется, говорил, что даже в приятельских отношениях с ней состояли единицы, в основном мы играли особняком, не пытаясь привлечь ещё кого-то в наш закрытый кружок.

Найдя Борин номер, я сел в кресло (ничего не могу с собой поделать, люблю этот мещанский элемент быта) и позвонил.

– Да? – грубовато ответила мне трубка низким женским голосом.

– Бориса можно? – так же грубовато вопросом на вопрос ответил я.

– Кого? А, Борьку что ли? Сейчас.

Голос был неприятным. В нём мне послышалась вся боль покорных судьбе угнетённых и комплексующих по пустякам угнетающих. Трубку кинули на стол, но я слышал, как на том конце раздался крик.

– Борис, вас к телефону! Вы поднимете свою жопу с дивана, или вам принести трубку?

Ответа я не расслышал.

– Алло!

– Привет, Борь, – пробормотал я и представился.

– А, привет! – Голос Бори звучал радостно. – Как дела?

– Да ничего так. А у тебя?

– Ну, бывало лучше.

– Слушай, мне нужна твоя помощь. Мы можем встретиться?

– Ну, да. Где?

Я назначил Боре встречу в кафе в центре города.

– Хорошо. Только это, у меня с деньгами напряг…

– Ладно тебе, я хочу, чтобы ты мне помог, так что обед за мой счёт.

– Идёт, – засмеялся Боря, и мы попрощались.

Кафе, в котором я назначил встречу товарищу, было не из дорогих. Я вообще не люблю пафосные заведения, в которых можно оставить половину зарплаты. Наверное, те, кто могут себе позволить частые обеды в таких ресторанах, не считают их плохими, но мне там неуютно. Складывается ощущение, что за столом ты должен быть больше, чем самим собой, а мне как-то никогда не удавалось раздуться жабой.

Я приехал немного раньше и заказал любимый шоколад. Очень уж я к нему пристрастился за последние несколько лет. События этой ночи уже начали стираться из памяти. Потускнел туман, забылся её тембр голоса, да и старуха стала казаться каким-то усмирённым недоразумением. Вот только ущипнул я себя сильно, так что точно не спал. А значит, и старуха была, и она была, были просьбы и предостережения, от них уже никак не отделаться.