Системный Экзорцист. Том I

На моем диванчике два инквизитора с разбитыми мордами заливались только что принесенным пивом. Увидев меня, виновник торжества улыбнулся, замахав рукой.

– Стасяныч! Победа за нами, иди, отмечать будем!

Отмечали мы примерно полчаса, а потом приехал наряд паладинов. Нас упаковали в бобик вместе с избитыми бритоголовыми. Поездка была увлекательной. Мы сидели с одной стороны, а бритоголовые на лавке по другую сторону автомобиля. Периодически обменивались ругательствами и обещаниями скорой расправы.

Связи старшего инквизитора помогли нам отмазаться от статьи за хулиганство, но переночевать в трезвяке все же пришлось.

Зубы весело постукивают, алкоголь больше не греет, как и выветрившийся адреналин. Хотя холодно было только мне. Миха отвернулся к стенке, а через пять минут захрапел как ни в чем не бывало. В девять утра пришел паладин и провел дубинкой по металлическим прутьям.

– Подъем, алкашики! Ваша бронь истекла. На выход.

С лязгом отворилась дверь, и нас вытолкали на мороз.

– А где моя машина? – Миша пытался продрать заспанные глаза, выдыхая перегарные облака пара.

– У клуба. А может, уже и на штрафстоянке, – согреть окоченевшие руки под мышками не представлялось возможным. Но я таки пытался.

– Слышь, Стасян, а у тебя не будет пары монет на такси? Походу, официантка мой лопатник дернула, а может, и палы (паладины). – Старший инквизитор растерянно хлопал себя по карманам.

– Стасян, я плачу, Стасян будет весело, Стасян займи бабок. Ладно, нищеброд, держи, – протянул другу помятую пятисотенную купюру.

– Ты ей подтирался, что ли? – инк брезгливо взял купюру, после чего скосил на меня глаза.

– Ну конечно же! Подтерся и носил с собой в ожидании момента, когда ты взаймы попросишь.

– Оно и видно.

Мишке нужно было ехать в другую часть города. Увы, социальная пропасть между нами разнесла наши апартаменты подальше друг от друга.

– Шеф! Печку на полную! Устрой тут долбанное лето! Держи сотку сверху.

Таксист хотел было возмутиться, но, почувствовав в руке дополнительную купюру, расплылся в улыбке и врубил печку на максимум. Окоченение потихоньку отступало. А таксист, хоть и обливался потом, за дополнительную плату готов был терпеть и не такое.