Второе рождение

– Ну как, какую? Главного костратора. К кухне поближе, от начальства подальше, выбор еды, девочки-прелестницы. Теперь всё это мне достанется! – на ходу говорил Анатолий, доставая из непонятной кучи грязного на вид барахла топор.

В несколько шагов стремительно подошёл к дереву и с изяществом виолончелиста вогнал топор в ствол дерева сантиметрах в двадцати от земли. В шесть звонких ударов «заломал сушинку» и несколькими короткими движениями пообламывал крупные ветки. От лежащего берёзового ствола ободрал несколько кусков коры.

– Тут нормально будет? – задрав голову, спросил Анатолий.

– Да, нормально – почти в один голос отозвались так же задрав головы, девушки Катя и Аня. «Пискля» опять, в этот раз тихонько, произнесла привычное «я не могу, дак!».

Анатолий поднёс пламя зажигалки к куску берёзовой коры. За несколько секунд береста занялась оранжевым огнём с густым чёрным дымом. Положив на огонь несколько крупных кусков коры, Анатолий начал ломать ветки от сушинки, складывая их какой-то небрежной кучей на пламя.

По лесу пошёл запах свежего костра…

– Витя, ну чего вы всё стоите, не пришей кобыле хвост, прямо не могу, дак! Идите уже за водой тогда, что ли, не могу прямо!

Куда идти? За какой водой? Виктор отвык, чтобы столько событий разворачивались с такой скоростью. Его сознание было перегружено. Он уже сам готов был кричать «Не могу прямо!», но вместо этого просто стоял, уставая даже от созерцания. Но в этом была надежда: ему говорят, что нужно делать, и это он сделать сможет.

– Где вода? Куда идти? – выдавил из себя сквозь дрожь холода.

– Вон те два ведра на чай. Или найди себе помощника для бидона… Саша! – неожиданно крикнула «пискля» – Саша! Ходи сюда! На голос давай! Саша, это Витя. Сейчас вы с ним вот в этом бидоне принесёте воду вон из того источника – указала «пискля» на возвышенность, где среди ёлок угадывалось какое-то деревянное строение.

– А два ведра зачем? – удивился Виктор, когда им выдали алюминиевый бидон и два цинковых ведра.

– Ну… Одно… черпать… Потом… бидон… между… нами… по… одному… ведру… в… каждой… руке… – через паузы, как девяностовосьмилетний старик с Альцгеймером, сообщил Саша.

Каждое Сашино действие было медленным. Однажды на Плесецком космодроме Виктор наблюдал установку ракеты-носителя на стартовый стол. Подъём ракеты из положения «лёжа» в положение «стоя», как это он для себя называл, продолжалось полных шесть часов. Саша своим повествованием напомнил эту ракету.