Финальная шестерка

 – Ты не боись, все нормально. Покажи им там в Хьюстоне, что почем, и возвращайся домой, ага?

– Ага. – Я достаю из кармана своей форменной куртки сложенный вчетверо бумажный листок. – Прочти, когда я буду тебе нужна.

Сэм разрывается между слезами и смехом.

– Телепатия, я смотрю, в силе.

Сама я не могу сдержать слез, когда он протягивает мне свой конверт. Внутри, кроме письма, прощупывается что-то объемное.

– Храни как самое дорогое! – велит он. Я прячу конверт в наружный карман рюкзака.

– Пора, Наоми, – говорит доктор Андерсон.

– Берегите друг друга, – наспех говорю я. – Люблю вас больше всего на свете. – Обнимаю в последний раз Сэма, и на этом конец: доктор Андерсон и майор Льюис уводят меня в новую жизнь.

Внизу виден бетонный островок, космический город Хьюстон. Место, подарившее нам все «Аполло» и МКС. Отсюда отправились в космос мечты миллиона ребят, моя в том числе.

Никогда не забуду историческую запись, которую показала мне мама: Ануше Ансари, первая американка персидского происхождения в космосе, садится в «Союз». Никогда не забуду маминых слов: «Ты из рода таких же женщин. Если захочешь, сможешь полететь еще дальше – пределов для тебя нет». – «Обязательно захочу, – заявила я, тогда шестилетняя. – Мы с Сэмом полетим вместе и станем первыми братом и сестрой на орбите!» Даже тогда я не хотела его оставлять, а узнав, что земное притяжение ему преодолеть не дано, отказалась от космической мечты, как от дурной привычки.

– Скоро пойдем на посадку, – говорит доктор Андерсон, сидящая рядом. – Не хочешь освежиться перед съемкой?

– Да нет, – пожимаю плечами я. Последнее, о чем я сейчас думаю, – это хорошо выглядеть в кадре.

– Ну, пристегивайся покрепче, – улыбается она. – Из-за климатических изменений тут всегда сильная турбулентность.

Я затягиваю ремень.

– Как вы вообще сумели удержать Хьюстон над уровнем моря, когда весь остальной Техас затопило? Благодаря уникальной дамбе? Почему же другие города таких не построили?

Мне вспоминается затопленная калифорнийская дамба в Санта-Монике, голубые кладбища на месте Венеции и Марина-дель-Рей – их ведь тоже можно было спасти?

– Это очень дорого стоит, – объясняет доктор.