Бабник

То есть эффективный выход составлял 1 из 120 разосланных предложений. Работы было много, но остановиться Стас уже не мог: теперь ему постоянно хотелось новизны. Как золотоискатель, который знает, что каждая промытая тонна породы гарантированно даст несколько граммов золота, он не заметил, как его одолела своеобразная «золотая лихорадка». Постоянно хотелось нового! Когда отношения с новыми «подругами» затягивались, перерастали во что-то большее, он замечал, что прелесть новизны исчезает через несколько недель, а в новой подруге он начинает замечать мелочи, которые не ему не нравятся.

«Это неизбежно, мы всего лишь люди», успокаивал он себя, но неприятное чувство всё равно оставалось. Чтобы избегать неприятных мелочей, он не позволял себе увлекаться даже самыми хорошими женщинами, о чём иногда жалел. Но только иногда.

Этим объёмом работы Стас тратил силы, чтобы как меньше думать. Думать было о чём, но не хотелось… В последние десятилетия мир стал женским. Множество матерей-одиночек вырастили сыновей женоподобными и слабыми.

Им внушались женские амбиции и мечтания, но мужского взгляда на жизнь дать не могли. Поэтому горизонт планирования у многих ограничивался несколькими днями…

Женщины, завладевшие миром и женоподобные мужчины, с торгашескими наклонностями, как бы подороже себя продать, а не как сделать мир лучше, убедили всех, что секс гораздо больше нужен мужчинам, чем женщинам. Мужественность и сильные поступки стали называть «токсичной мускулиностью», а действия, пусть и улучшающие мир вокруг, но не приносящие дохода – на женский взгляд стали признаком безуспешности.

Всё стало измеряться доходами и внешним блеском, количеством страз и золотых побрякушек.

Сильное действие, такое как знакомство на улице, стало редкостью. И для многих женщин несло в себе надежду на серьёзные длительные отношения с надёжным сильным мужчиной. А давать бессмысленных надежд Стас не хоте. И думать про деградацию не хотел. Поэтому тратил силы и время на прокачку больших массивов информации на сайтах знакомств.

***

… – Пусть я унылый зануда, но, как хочешь, а искусство должно быть понятным. Абстракция – ни разу не искусство, ни в каком случае. Ни инсталляции, ни акции, смысл которых невозможно сразу понять, а потому объясняется он отдельным пространным текстом. Вот смотрю я на деревянные скульптуры Коненкова в «Русском музее» Питера – всё сразу ясно, красиво. Ничего дополнительно объяснять не требуется.