В поисках смерти

Единственной, кто мог увлекаться похожим чтивом, была мама… Но она умерла при родах, точнее, сразу после них, подарив мужу наследницу и страшное клеймо вдовца одновременно.

Как вспоминала бабушка Кристины, почившая отличалась широтой взглядов, увлекалась тем, что сейчас модно называть «эзотерикой», но со временем потеряла интерес ко всем непризнанным дисциплинам. Возможно, под влиянием мужа. Не исключено, что это могло быть маленькой женской хитростью во имя поддержания семейного благополучия… Ведь никто не мог с уверенностью сказать, чем занималась мать Кристины за закрытыми дверями, предоставленная сама себе.

Так или иначе, «волшебных фолиантов» на полках домашней библиотеки не появлялось! Оттого лишь удивительнее было наткнуться на это сокровище в доме, где самой таинственной книгой считалось произведение «Мертвые Души» (от названия которого Кристину бросало в дрожь, а от содержания – в сон). Имея опыт разочарований, девчушка не спешила обольщаться заголовком, но, ведомая любопытством, тут же принялась за чтение.

Некий С. Малдун делился личным опытом контакта со сверхъестественным, историями астральных путешествий, начавшихся в юном возрасте и продолжившихся в зрелые годы. С замиранием сердца, страницу за страницей, Кристина проглатывала книжку. Она чувствовала себя шпионкой, подобравшейся к разгадке большой и опасной тайны! Совсем как Никита! Бурное детское воображение рисовало удивительные картины, что с каждой строчкой становились все более и более реалистичными.

Увлекшись книгой, Кристина потеряла счет времени. Отец, вернувшийся домой с работы, едва не застукал ее на месте преступления. Спасением стала врожденная смекалка. Быстро схватив со стола учебник с французской грамматикой, девчушка накрыла запретное чтиво и притворилась не на шутку увлеченной. Довольный отец прошел мимо, слегка потрепав распущенные волосы дочери в знак приветствия.

Она не боялась наказания. Ее, старосту класса и круглую отличницу, никогда и пальцем не трогали. Возможно, потому что не было поводов, а может быть по причине того, что вдовец души не чаял в главной (и на тот момент единственной) женщине своей жизни, прощая ей мелкие шалости.