По имени Ветер

Есения с тоской подумала, что через полчаса начнется кино, а она вынуждена смотреть на нетрезвых малознакомых людей, занимающихся ерундой. А что, если все бросить и убежать? Пока не стало слишком поздно.

Послышался нервный смешок Яночки. Губернаторша кинула на нее уничижительный взгляд.

– Сергей, вы здесь? – снова взвыла она.

Блюдце неожиданно дернулось, и ладони участников, словно приклеенные, начали двигаться за ним.

– Д…А… – медленно прочитала губернаторша, а Яночка снова вскрикнула, но уже от испуга. Губернаторша шикнула на нее, а потом подобралась и загадочно усмехнулась, словно была Айседорой Дункан, а в помещение и в самом деле вошел молодой Сергей Есенин.

Все остальные гости, не участвующие в перформансе, инстинктивно разбились на небольшие группки и жались друг к другу, словно страшась чего-то.

– Мы хотим задать вам несколько вопросов, – уже менее уверенным голосом, добавив в него заискивающие нотки, сообщила губернаторша.

Блюдце снова дернулось и, ведомое ладонями, начало метаться по листу картона:

– Б…Ы…С…Т…Р…О, – прочитала Есения и заметила недоуменный взгляд, который полицейский начальник бросил на губернаторшу.

– Подождите… так, что же спросить… – залепетала губернаторша, собираясь с мыслями.

– Спросите, выйду ли я замуж! – тоненько выкрикнула Яночка, а губернаторша, забыв о собственном реноме и присутствии почившего поэта, процедила сквозь зубы:

– Заткнись, дура… Так, все, я готова. Сергей, что нас ждет в ближайшем будущем? – триумфально вопросила она, а Есении вопрос показался одновременно глупым и страшным.

Глупым, потому что всех не может ожидать одинаковое будущее, а страшным, потому что она сама его знать не хотела.

Некоторое время блюдце стояло на месте.

– Он ушел? – снова не выдержала Яночка, а губернаторша уже закатила глаза и собиралась отчитать дуру, как блюдце вдруг неожиданно дернулось.

– С…М…Е…Р…Т…Ь…

Наступила оглушительная тишина, которую, казалось, можно пощупать. А потом все начали говорить одновременно. Яночка зарыдала, полицейский начальник принялся неловко ее утешать.

Директор театра смотрел на лист словно завороженный, а Есении захотелось громко завизжать. В этот момент одновременно распахнулись дверь в зал и французское окно. Порыв ветра из сада загасил все свечи. Кто-то заорал от ужаса, а кто-то догадался щелкнуть выключателем. В дверях появилась Светлана, вкатывая в душное пространство огромную сервировочную тележку, на которой кокетливо расположились десерты и кофе.