Под сенью омелы

– Дайте мне знать, если Рива найдется… – Аля решила сменить тему.

– В каком смысле «Рива найдется»? – встрепенулась Эмма Яковлевна.

– В прямом. В доме девушки не было. При обыске мы не обнаружили никаких следов ее пребывания. Все комнаты пусты и чисты, как в гостинице.

– Этого не может быть, – растерянно пробормотала Эмма Яковлевна, и у Али мелькнула шальная мысль, а не была ли она приставлена в роли соглядатая и устроителя личного счастья Шульмана? – Она же еще вчера была здесь, у меня. Мы обсуждали планы на хупу… Я ей позвоню сейчас.

Она схватила телефон и набрала номер девушки, слушая и хмурясь по мере того, как раздавались длинные гудки. А затем включился автоответчик.

– Ничего не понимаю. Надеюсь, что с ней ничего не случилось, – обеспокоенно пробормотала она.

– Я тоже. – Аля вздохнула и, притянув к себе листы для заметок, взяла без спросу ручку Эммы Яковлевны и записала свой номер телефона. Про визитки она все время забывала.

– Если найдется Рива, пожалуйста, перезвоните мне сразу же, в любое время дня и ночи.

– Нет, – покачала головой Эмма Яковлевна, – он собирался выводить существующие компании на биржу, оставить за собой контрольный пакет акций и приступить к новым проектам.

– К каким? – как бы невзначай поинтересовалась Аля.

– На данный момент это всего лишь гипотетические планы, – ушла от ответа Эмма Яковлевна, а Аля сделала мысленную пометку поинтересоваться, какими такими новыми проектами собирался заняться Шульман.

– А кому достанется состояние вашего босса после его ухода, вы не в курсе? – сменила тему Аля.

– Его детям, плюс, возможно, что-то родителям. Насколько я знаю, Петер Самуилович о смерти не задумывался и завещания не составлял, – подумав, ответила Эмма Яковлевна.

– Кстати, где его дети?

– В Англии. – Она поймала вопросительный взгляд Али и кивнула в ответ на незаданный вопрос.

– Маме. Катя их мама, – подсказала Аля. – Буду ждать вашего звонка, Эмма Яковлевна. Всего доброго и спасибо за угощение.

Она направилась к выходу из кабинета, на прощание обернулась, но Эмма Яковлевна уже была не с ней. Сгорбившись и словно резко постарев, она осталась наедине со своим горем, которое ей предстояло пережить.