Во власти кровавой луны

В его распоряжении оказался целый этаж – немаленькое чердачное помещение, облагороженное и приспособленное для жизни, но, как водится за пределами России, холодное. Если верить показаниям термометра, всего семнадцать градусов.

Для Геры это было не в новинку. Исколесив Старый Свет вдоль и поперек, он знал все о том, как пережить студеную ночь в доме без центрального отопления. Пункт первый: окунуться в мучительно-горячую ванну (как вариант – полить себя кипятком из душевой лейки). Пункт второй: распаренное тело незамедлительно укутать в одеяло (а лучше в два).

В тот вечер Герасиму не удалось ни того ни другого. К моменту, когда он повернул вентиль горячей воды, бойлер оказался пуст. Слив остатки тепла, Ландау обрек себя на купание в обжигающем холоде. Да и вместо одеяла на кровати лежал тонкий синтетический плед – еще одно восточноевропейское чудачество, непонятное русскому человеку! Посему, чтобы согреться, пришлось накрыться с головой и дышать ртом. Этому фокусу научили зимние каникулы во Франции и мартовская пятидневка в Египте.

Случайная мысль заставила улыбнуться. Ландау так долго мечтал о хорошей жизни, что теперь казалось абсурдным гостить у посторонних людей. В день, когда на его счету впервые сложилась шестизначная сумма, Гера поклялся приучить себя к комфорту. Не брать стыковочные рейсы с долгими пересадками, не ночевать в хостелах и гостевых домах, не питаться в дешевых забегаловках. И вот он здесь, в богом забытой румынской деревне, ежится под флисовым покрывальцем, натягивая вторую пару носков на окоченевшие стопы.

– Так, а что там у нас с камерами? – прошептал Гера, включая планшет. – Повезло, если они еще на месте.

Экран, поделенный на двенадцать квадратов, разнообразием не баловал. Самый обыкновенный дождливый лес – мрачные пейзажи, словно нацарапанные тушью на грязно-сером холсте. Одну за другой блогер проверил картинки.

– Скука смертная. Ну какой же я дурак, повелся на цыганские байки… – протяжно зевнул Гера и взглянул на часы.

Почти три. Летом в это время уже вовсю занимается рассвет. Но угрюмый ноябрь тем и славен, что солнца не видать до полудня. Опустив голову на подушку, Ландау понял, что наконец согрелся. По телу разошлось приятное онемение. Стало возможным вынырнуть из-под одеяла.