#Бункер1938

Мысль о неотвратимости порки шнуром заставила челюсти Тома стучать в два раза быстрее (ориентируясь на звуки, можно было подумать, что во рту у него орудует крошечный дятел). Стыдясь собственной трусости, парнишка решил отвлечься и спросил:

– А у тебя как с родителями, Харви?

– Ох… это долгая и совсем невеселая история, которую я однажды расскажу тебе в подробностях. Однажды, но не сейчас, дружище…

– С ними все в порядке? – к страху на лице пацана прибавилось смущение, вспыхнувшее на щеках двумя красными, как мак, пятнами.

– Да, конечно. Думаю, они по-прежнему в церкви. Сегодня воскресенье? О да, конечно же, они там. К ужину их можно не ждать.

– Это их работа? – не унимался Том, отчаянно пытающийся сосредоточить внимание на чем угодно, кроме пугающей перспективы скорого возвращения домой.

– Можно сказать и так. После одной большой беды, приключившейся с нашей семьей, родители стали очень верующими. Хотя «верующий» не совсем то слово. Скорее, они превратились в религиозных фанатиков.

– Верно… – неуверенным эхом отозвался его подопечный, уже заметив две беспокойные фигуры на крыльце. – Оставь меня здесь, не хочу, чтоб тебе тоже влетело…

– Спокойно, мелкий, я все разрулю! – слегка прищурившись, как перед выстрелом, выдал юноша и уверенно двинулся вперед…

Глава 3.

Стоило чете Возняк разглядеть знакомый силуэт в полумраке, Беата принялась демонстративно рыдать, а Тадеуш, схватив длинный черный шнур, немедленно двинулся навстречу сыну, вовсе не замечая его спутника. В тот момент, когда должна была начаться беспощадная порка, Харви дружелюбно воскликнул:

– Мистер и Миссис Возняк! Доброго вечера! Сердечно прошу прощения и спешу вернуть вашего сына домой, он, должно быть, пропустил ужин!

– Ты еще кто такой?! – сурово рявкнул Тед, испепеляя взглядом Тома, прячущегося за спиной неизвестного.

– Разрешите представиться! Меня зовут Харви Грин, да, совсем как того бейсболиста! Вы, должно быть, знаете моих родителей, Уильяма и Дебору Грин. Мы с вами посещаем одну и ту же церковь по воскресеньям.

– Припоминаю… – чуть смягчив тон, произнес мужчина. Кулак, в котором он сжимал плеть, тоже заметно обмяк.