На исходе февраля

– Я знаю, просто сейчас это исключительный случай, – Марине вдруг стало очень неприятно и захотелось прекратить разговор, хотя ничего такого Ксения и не сказала. Теннис действительно был дорогим видом спорта, это чистая правда. Но почему же она настолько неприятна?

– Я посмотрю, что можно сделать, – подытожила Ксения, приходя в себя и снова переходя на полушепот. Повернувшись к Марине спиной, она явственно дала понять, что теперь разговор точно окончен.

Стараясь не дышать и не производить лишний шум, Марина тихонько попятилась к выходу.

– Я же говорила, что у нее голос противный. – Галина беззвучно появилась у Марины из-за плеча и протянула ножницы. Наверняка подслушивала, но Марине было все равно. Впервые в жизни она согласилась с Галиной в оценке хозяйки.

Взяв ножницы, Марина попыталась поддеть упругую желтую резину, но пальцы не слушались.

– Давай, помогу, – засуетилась Галина, а Марина внезапно испугалась, что экономка может увидеть ее руки. Вдруг она тоже решит, что она заразна, и нажалуется хозяйке? Тогда та и на пушечный выстрел не подпустит ее к своим драгоценным унитазам на втором этаже. Вспомнив о том, что ей назначен испытательный срок, Марина с трудом сдержала смешок. Очень ответственная работа, однако, мало кто справится.

– Да нет, спасибо, не стоит, я сама, – забормотала она, но экономка, не слушая возражений, ловко поддела край перчаток, сделала надрез и парой ловких движений избавила Марину от резиновых пут. Уставилась на эластичные бинты.

– Это что такое? – почему-то перешла она на шепот, со страхом оглядываясь на двери, что вели в кухню и столовую. Оттуда раздавалось мирное журчание кофе машины. Хозяйка делала уже вторую чашку, голова болела, сейчас будет минимум час сидеть на декоративном диванчике в зимнем саду, рассматривать журналы с последними модными коллекциями и читать сайты со сплетнями.

– Да руки что-то разболелись, к врачу надо, может, артрит, – отчаянно соврала Марина и покраснела. Нет, она не была святой, но врать не любила. Это всегда заставляло ее чувствовать себя неловко, казалось, что все окружающие догадываются, о чем она врет. А врать в последнее время ей приходилось непозволительно часто.