Жизнь решает все

То ли помогла смесь из мёда и камеди, то ли просто, как говорилось в книге, жуку требовалось побольше света прозревающего весеннего Ока. Но оба работника теперь возбужденно бегали по загону, готовились доложить об успехах тегину и даже пытались угадать награду. Цанх предполагал новый кемзал, а Цанх-малый ждал исключительно серебряную серьгу в губу. Оба ошиблись, получив бочонок вина.

А Туран с благодарностью принял кошель с золотыми «конями» и дозволение пребывать в зверинце без кунгая за спиной. Цанхи тоже ослабили надзор и теперь не копошились постоянно рядом, а спокойно занимались работой, да так, что порой их и не было видно.

– Здравствуй, – тихо проговорил Туран, прислоняясь к решетке соседнего загона. И даже руку между прутьями сунул, почесывая горбатую спину водяного оленька.

– Здравствуй, – мальчишка уселся на пол и ловко сплел узлом ноги. – Тебе лучше со мной не говорить. Два кхарнца – уже заговор. Так говорили в Ханме год назад.

– Ты здесь уже год?

– Чуть больше.

– А ты не спешишь уйти.

– Мне можно, я ребенок. Ырхыз знает, что я любопытный.

– Я тоже любопытный.

– Но Ырхыз не должен об этом знать. Меня зовут Вирья, а тебя?

Вирья… Почти Карья.

– Туран. Туран ДжуШен. Из Байшарры.

– Мои родители были из Кавойи. Правда, я совсем ничего не помню. Расскажешь?

– Я не бывал, но много слышал о Колоколе и Мосте. За что тебя посадили в клетку?

– Ырыз хотел иметь такой экземпляр.

– Но…

– Ырхыз хороший.

– А кто?

– Не знаю. Не он. Наверное, тот, кто и его держал в замке Чорах.

Засвистел в одной из ближних клеток сцерх и, привстав на задних лапах, гордо раздул горловой мешок.

– Скоро ему привезут жену, – сказал Вирья. – И он будет счастлив.

– Не будет. Невозможно быть счастливым в неволе.

– Это говорит человек снаружи человеку внутри. Папа говорил, что на самом деле есть очень мало мест, где нельзя быть счастливым.

– Прости, Вирья, – Туран перешел на шепот.

– Не давай дурных обещаний. Вытащи себя и этого будет достаточно. Но ты ведь не послушаешь?

Безмятежные глаза мальчишки глядели куда-то далеко. На противоположный ряд клеток.

Да он ведь сумасшедший… Просто тронулся среди зверей-волохов. Его слова – бред измученного разума, нуждающегося в помощи.

– Я еще приду, – решительно произнес Туран.