Смерть ничего не решает

Всевидящий, дай терпения на эту яму! Хотя бы до конца недели. Ну, или на две, дольше ее держать не станут. В конце концов, это же просто формальность.

– Здесь тоже с виду ничего, кроме дырок от ваших пальцев, доктор.

– Вот и славно. Теперь – моя очередь.

Доктор, вооружившись парой игл с закорючками на концах, приподнял веки и, заглянув в глаза, Провел крючком по глазному яблоку. Бросил комок в пробирку с мутноватой жидкостью. Потом снял-таки подсохшую кровь и отправил во вторую пробирку.

– Что, не приходилось видеть такого?

Такого – нет.

Просто непривычно видеть, чтобы умирали без ран. Наверное, прав офицер – голову отшибает у всех, вернувшихся снизу.

Доктор попытался растянуть крыло, но сведенные судорогой жилы затрещали, а мембрана посыпалась серым пеплом. Проклятье! Одна надежда, что это не заразно, иначе разумный доктор – а дьены славятся своей разумностью, ведь так? – не стал бы ковыряться в мертвом теле голыми руками.

– Как по мне, причина смерти – острая дистрофия, вызванная длительным эмановым голоданием, – сказал он, переворачивая труп на другой бок. Теперь крылья обломались, а Элья получила возможность рассмотреть спину. Дуга позвоночника, полукружья ребер, кое-где прорвавших кожу, черные пятна между лопатками.

– А это? – К пятнам она прикоснуться не решилась.

– Это? Трофические язвы.

– Значит, его не убили? – подытожила Элья, отыскивая взглядом место, где можно вымыть руки.

– Ну, как сказать. Формально, нет, но…

Всевидящий, дай терпения!

– Его смерть не является насильственной ни с моей, ни с вашей точки зрения. Так?

– Так, – покорно согласился доктор, вгоняя широкое лезвие между обломкам крыльев мертвеца.

– Вот и хорошо. Благодарю.

У самой двери дьен окликнул Элью:

– Послушай! Я понимаю, ты только прибыла, новые заботы и все такое, но… Тебе и вправду все равно, что с ним произошло?

– Абсолютно, – совершенно честно ответила Элья.

Главное, что ей не придется отвечать еще и за эту смерть.

Ступеньки уходили в бездну, прикрытую пологом сизых туч. Время от времени ветер поднимал волны влажного тумана и гнал их на штурм лестницы. Но всякий раз грозовое войско разбивалось о мраморные статуи. Первыми встречали натиск каменные уродцы-икке.