Смерть ничего не решает

Щелк – склан тоже убивают склан.

Иногда в спину.

– Почему их отрезали? – Он поднял руку, и змейка зеленой лентой обвилась вокруг запястья, скрываясь в широком рукаве халата. – И кто? Люди?

– Нет.

– Твои сородичи?

– Да.

– Это ведь не ритуал, так? Нарушение закона? Гораздо вероятнее. В некоторых городах Лиги вору отрубают руку. Клеветнику вырывают язык. Насильнику… Впрочем, важно не это, а то, что все действия символичны. И мне интересно, за какое преступление у вас положено лишать крыльев?

Элья всмотрелась в его глаза, пытаясь понять, что скрывается за вымороженностью.

Тугая голова не соображала. Это опаснее, чем плохо слушающиеся руки.

Теперь мысли часто разлетались осколками, как сон про доктора Ваабе. Раньше такого не было. Всё из-за крыльев. Из-за них тело чужое и в голове пусто-пусто. Как у икке или хуже.

– Говоришь ты, пусть и неохотно, но довольно чисто. Полагаю, случалось спускаться и неоднократно. Фактории? Наемники? Разведка? Или самое пекло?

Он был отвратительно проницателен.

Да, Элья понимала их наречие, могла и разговаривать. Была отличная практика. Вранье, что наирцы скорее умрут, чем расскажут что-то.

Урлак усмехнулся.

– Достаточно необычна, чтобы заинтересовать. Достаточно упряма, чтобы удержать интерес. Достаточно живуча, чтобы его выдержать. Хорошее сочетание.

Под коркой льда проскользнуло удовлетворение, но чем именно – Элья не поняла.

– Молчание в данном случае вовсе не золото, – заметил Урлак, подходя ближе. Слишком уж близко, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности.

Пальцы его, словно невзначай коснувшись щеки, скользнули к подбородку. Жесткие, они пахли железом и вызывали отвращение, но на попытку отстраниться последовала команда:

– Сиди смирно. Я ничего тебе не сделаю.

Волосы, шея, плечи… Что ему нужно?

Еще одна команда:

– Встань. Повернись.

Умеет приказывать. Странный осмотр продолжился. Человек желает удовлетворить свое любопытство? Пускай. Он ничем не лучше тех, которые приходили в Аршину палатку, и ничем не хуже их.

Обыкновенный.

– Что ж. – Урлак отступил. – Мне, пожалуй, иногда везет. До идеала далеко, но с мужчиной было бы еще сложнее. Садись. Ты голодна? Если нет желания говорить, можешь кивнуть.

Элья так и сделала.

Ворох подушек, а между ними двурогий канделябр с парой толстых свечей. Белые круги блюд. Ни одного ножа. Запах жареного мяса вызывает тошноту, вкус почти не чувствуется, но есть надо.

Урлак наблюдает. Пускай.