Зеркальный лабиринт мести

Но таковы незыблемые правила, потому что сказать Ирдышину, что остановить безумца, если тот что-то задумал, нереально, было бы, конечно, безответственно.

Вздохнув, Егор сказал себе, что рано или поздно этот день закончится. И вечером они будут в курсе, удался ли план автора анонимки или все оказалось словесным пшиком.

Однако насчет последнего он отчего-то уверен не был.

Наблюдая за множеством рабочих, которые сновали туда-сюда, занимаясь подготовкой к торжественному приему, Егор машинально взглянул на часы и отметил, что до начала, намеченного на шесть вечера, осталось немногим более восьми часов.

А затем он бросил взгляд на список, который сам же и составил, – в нем значились члены семейства Ирдышина, а также люди, которые могли в ближайшее время стать таковыми. Потому что при расследовании подобного дела нельзя было сбрасывать со счетов родственников потенциальной жертвы.

Ведь автор анонимки мог быть тайным врагом, притаившимся даже в семье. Их агентству уже приходилось, и не раз, заниматься делами, когда истинным виновником драмы оказывался не мифический преступник со стороны, а один из близких и любящих людей.

Ну, или, в данном случае, – один из ненавидящих.

Итак, кто же относился к ближнему кругу Олега Петровича Ирдышина – и кто имел допуск к его семейным тайнам и, не исключено, к конфиденциальной информации, игравшей такую большую роль в этом деле?

Его супруга Жанна, двадцати восьми лет. Бывшая участница группы «Позолота», бывшая ведущая ряда программ на радио и телевидении.

Удивительно, но факт: младших детей хирурга звали точно так же, как старших, от первого брака. Видимо, Ирдышину доставляло какое-то особое удовольствие назвать своих отпрысков в честь отца Петра и матери Елизаветы, уже давно покойных.

Егор задумался над тем, как отнеслась жена Ирдышина Жанна к предложению супруга назвать новорожденных так же, как уже звали его старшую дочь и сына.

А также о том, что он, судя по всему, был отчего-то недоволен своими старшими детьми. Хотя дочку свою, кажется, обожал, но относился к ней как к драгоценной, но безмозглой кукле. Сына же третировал и постоянно был недоволен его экономическими решениями.