Зеркальный лабиринт мести

Но ведь истинных деталей никто не ведал! Если вести речь об анонимке, то все представят себе лист, заполненный буквами, вырезанными из заголовков газет и журналов. Или это вообще будет запечатанное письмо, содержание которого никому не известно.

Так откуда же Алина тогда в курсе, что письмо, во-первых, лежало на столе в развернутом виде и, во-вторых, состояло из черных букв? А не, скажем, красных, синих или разноцветных?

Это означало вероятность того, что Алина сама подсунула анонимку, а теперь разыгрывала дешевую комедию.

Или же, не будучи причастной к анонимке, Алина все же увидела ее на столе у шефа, хотя и отрицает это – потому и в курсе, как она выглядела. Но это значит, что анонимка к тому времени лежала на столе и тогда, когда Петр Ирдышин копошился в почте своего папаши.

Если он вообще копошился и что-то похитил.

Наконец, вне зависимости от того, имел ли место инцидент с сынком, шмонающим почту родителя, анонимку всегда мог подложить кто-то другой. Например, если верить показаниям Алины, Нинель Львовна – за считаные минуты до возвращения в кабинет самого Ирдышина. Ведь кому, как не личному секретарю, точно знать, когда шеф вернется к себе в офис! Тогда и не надо подсовывать анонимку уже в девять, можно сделать это без особой спешки в половине двенадцатого.

Если Алина говорит правду. А ведь могло статься, что она сама подложила анонимку и просто запутывает следы, изобретая несуществующие истории и кидая тень подозрения на всех, кого угодно.

Или имелся другой, никем, кроме автора анонимки, не учтенный вариант…

Таковы были версии, которые Егор намеревался представить Дмитрию Алексеевичу.

– Благодарю вас, Алина! – медленно сказал Егор. И уже на выходе дал дельный совет: – На вашем месте я бы не стал посещать ресторан вместе с Петром Олеговичем!

Центр красоты доктора Ирдышина располагался на Ленинском проспекте и представлял собой здание в изящном стиле, впитавшем в себя элементы современной и старинной архитектуры. Архитектор, как, впрочем, и дизайнеры интерьера, приложил огромные усилия и сумел создать самый настоящий шедевр.