Золотая клетка для синей птицы

Оказавшись на морозе, Светлана бросилась к машине. Ее бил озноб. Как же все-таки страшно столкнуться лицом к лицу со смертью. Лиза, полная сил, энергии и унаследовавшая только что от Стаховского квартиру и весомую сумму денег, была убита.

Ухтомина размышляла об этом по дороге домой. Когда она вошла, Геннадий Петрович еще не спал. Он не одобрял ночные вылазки дочери, всегда беспокоился о том, что ей одной придется возвращаться поздно, и Светлана никогда не подшучивала над его страхами и нравоучениями. Когда-то, в подобный промозглый темный день, он потерял жену и теперь опасался, что и с его дочерью может произойти нечто подобное.

– Ну что, как дела? – спросил Геннадий Петрович, появляясь в проеме кухни. Он усталым жестом снял очки, в руках у него был журнал. Отец в последние годы сделался доморощенным политологом и тщательнейшим образом изучал всю прессу. Из-за бессонницы он делал это в основном ночью.

– Все хорошо, папа, – ответила Светлана, соорудив себе на скорую руку яичницу. Ей было любопытно, что бы сказал отец, сообщи она ему, что сорок минут назад обнаружила в чужой квартире тело убитой женщины, затем произвела там несанкционированный обыск, а под конец сделала анонимный звонок в милицию.

Вряд ли он одобрил бы такое поведение.

– Давай лучше я по-быстрому разогрею тебе ужин, ты ведь уехала, так и не покушав, – предложил Геннадий Петрович.

– Спасибо, папочка, – улыбнулась Светлана.

Отец видит в ней, как и много лет назад, маленькую девочку, но она не собирается разрушать его иллюзии.

Она знала, что он чрезвычайно к ней привязан. Вероятно, потому, что дочь была ему ближе, чем сыновья, и напоминала покойную жену.

– Над чем сейчас работаешь? – спросил Геннадий Петрович, присаживаясь на табуретку. – Что-нибудь захватывающе, Света? А как обстоят у вас дела в еженедельнике после гибели Стаховского. Он же был твоим боссом, владел холдингом, в который входит и твоя редакция. Не грядет ли сокращение или реформы?

– Меня уволить не должны, – уверенно заявила Светлана.

 – Я же «золотое перо» и «гордость российской прессы». Так, кажется, окрестил меня министр печати, когда вручал очередную награду. А работаю я… над статьей, посвященной Константину Деканозову. Тебе знакомо это имя?

– В мои времена таких сажали в тюрьму за мошенничество, и правильно делали, – вздохнул Геннадий Петрович. – А сейчас они зарабатывают миллионы, именуют себя красивым словом «бизнесмен», избираются в парламент или в губернаторы.