Восьмой смертный грех

Доктор наук, профессор, специалист с отличной репутацией и большим окладом – и вдруг такое. Как же его зовут, на него даже завели уголовное дело…

– Федор Викентьевич! – сказал освоившийся с обстановкой генеральный директор. Лена вспомнила: так и есть, Ф.В. Тимчук, про него даже показывали сюжет по местному телевидению.

– К чему эта мелодрама, зачем ты портишь нам праздник? Ну, давай, вынимай свое оружие, отдай его охране. И мы тебя отпустим, обо всем забудем…

Лена видела, как к Тимчуку с тыла подбираются двое охранников.

Однако мятежный химик, явно чуя подвох, вдруг развернулся и, заметив вросших в пол ребят, заорал, срываясь на фальцет:

– Стоять, я кому говорю! У меня оружие!

Он выдернул руку из-под смокинга, и все увидели зажатую в его ладони гранату – небольшую, темно-зеленую, ребристую. Лена посмотрела на Эдуарда. Хаммерштейн держался на редкость спокойно, только его взгляд стал жестче. Регина же ахнула и выпустила из рук бокал. Тот упал на мраморный пол, и звон разнесся по всему залу, как выстрел.

Тимчук дернулся, как укушенный, и его длинный палец выдернул чеку. Алюминиевое колечко отлетело в сторону и приземлилось около Грегуары Хаммерштейн. Супруга миллиардера, как изваяние, застыла с рукой у горла.

– Федор Викентьевич, – медленно сказал генеральный директор. – Держи гранату крепко. Прошу тебя! Ребята тебе объяснят, что с ней делать, чтобы она не рванула…

Химик рассмеялся, и от его пронзительного смеха по телу Лены побежали ледяные мурашки.

– Я сам знаю, что с ней делать, – сказал Тимчук.

 – И если на меня нападут или выстрелят, то вам всем конец! Взрыв разнесет вас в клочья, а тех, кто не умрет сразу, придавят плиты рухнувшего потолка. Это понятно?

Реальная опасность была понятна всем. Федор Викентьевич, чувствуя, что теперь его готовы слушать, расправил плечи и выставил вперед заросший седой щетиной подбородок.

– Ну что, господин генеральный директор, – сказал он почему-то на английском. – Ты меня уволил. Конечно, у вас в концерне не могут трудиться воры и предатели.

Да, признаю, я работал на ваших конкурентов, но те предложили мне за одну-единственную формулу целых пятьдесят тысяч долларов. Так почему я должен был отказаться?

Лене стало дурно. Эдуард, видя это, обхватил ее рукой за талию. Лена прислонилась к нему. Регина, заметив это, открыла рот, чтобы произнести что-то едкое, но раздумала и перевела взгляд на Тимчука.

Тот вздернул вверх руку с гранатой. Химик выглядел триумфатором.