Восьмой смертный грех

Как тебе такие перспективы, моя дорогая? Возьмешь меня к себе мажордомом, когда переедешь в питсбургский особняк Эдика на правах его законной половины?

Зато Регина была в ярости из-за выбора Лены. Когда Монастырская зашла в «курилку», небольшое помещение, где сотрудники могли предаться дурной привычке (курить на рабочем месте было категорически запрещено под страхом немедленного увольнения), она услышала обрывок разговора Регины, дымившей длинной сигарой, с сотрудницей соседнего отдела. Курить можно было также на крыше главного корпуса, превращенной в садик, однако уже несколько недель там что-то упорно чинили.

Поэтому все поклонники никотина стягивались в «курилку».

– …И кто в итоге становится девушкой, которая будет сопровождать Эдуарда денно и нощно во время его визита? Нет, не я, хотя я говорю по-английски, и даже с американским акцентом, даром, что ли, я училась два года в колледже на Западном побережье. Она, наша Леночка! И почему? Неужели из-за каких-то особых качеств? Позволю себе предположить, что если особые качества у нее и есть, то не в голове, а пониже.

Ты же знаешь, она спит с Мишей Косовым. А теперь я уверена, что и с Дмитрием Львовичем, иначе бы почему он выбрал не меня, а ее…

Беседа мгновенно прекратилась, как только Лена вошла в курилку. Регина намеренно отвернулась, делая вид, что не видит ее, сотрудница другого отдела, которая секунду назад с открытым ртом внимала сплетням, закашлялась и отвела глаза. Лена почувствовала гнев и, что самое ужасное, неловкость.

Да плевать ей, что будет рассказывать другим Регина. Пусть думают, что она спит и с Мишей, и с Дмитрием Львовичем!

Тамара Павловна, которая сопровождала Лену и тоже слышала едкие и лживые слова Регины, хмыкнула, подошла к Станкевич, развернула ее к себе лицом и, положив ей на плечо руку, произнесла грудным и томным голосом:

– Регинушка, моя золотая, я все никак не могу прийти в себя после нашего вчерашнего совместного вечера. И после нашей ночи. Ты ведь обещала, что сегодня опять останешься у меня ночевать? Так что непременно жду, мой бледнолицый пупсик!

И, чмокнув остолбеневшую Регину в мраморную щеку, вышла вон.

Лена видела, как зашептались сотрудники, находившиеся в курилке. Наверняка о том, что Тамара Павловна Воеводина проявила на людях нежность по отношению к королеве Регине, станет известно через два часа всем и каждому.

Тамара Павловна потом долго хохотала над собственной выходкой в своем кабинете.