Венец творения

Вердикт был неутешительным – Толян, видимо, оскорбленный публичной выволочкой не на жизнь, а на смерть, не только проколол шины, но и раскурочил мотор.

– Восстановить можно, но это займет время, – заявил, почесывая бороду, отец балбеса Девяткина. – Так как вы друзья Калерии Ильиничны, займусь этим немедленно. И людей своих на это брошу. Однако не раньше завтрашнего утра, уж извините…

Артем, уже смирившийся с произошедшим, только кивнул. И даже повеселел, когда узнал, что Девяткин-старший наотрез отказался брать какой-либо гонорар.

– Что вы, что вы, – забормотал он, размахивая руками, – друзья Калерии Ильиничны для меня святое!

Он вызвал своих ребят, чтобы оттранспортировать машину в автомастерскую. Артем вызвался поехать с ними. Женя же задумалась о том, что делать ей – участие в починке лакированного куска железа, пусть и на четырех колесах, правда, спущенных, ее не прельщало.

– У вас ведь в селе… – начал Артем и поправился, покосившись на директрису, – в городке имеется отель? Точнее, я хотел сказать, гостиница или пансион?

– Имеется! – встряла Калерия Ильинична.

 – И даже не такая уж плохая. Правда, название «Великокняжеская» весьма странное. Император Николай Павлович – да, находился проездом, но и то не в Анчуткино, а на Мухиной даче, а вот ни один из великих князей там отродясь не бывал и уж точно не ночевал!

Она взглянула на Женю и сказала:

– Сама я, увы, живу в однокомнатной квартире в панельном доме, поэтому предложить вам кров не могу. Однако не у меня самой, а у моей старинной приятельницы имеется отличная, расположенная недалеко отсюда дача! Причем она похожа на сельский коттедж.

Приятельница сейчас в отпуске, за границей, попросила меня присматривать за дачей, в которой души не чает. И я точно знаю, что она не будет иметь ничего против, если вы проведете там ночь в комнате для гостей!

Женя не знала, как благодарить Калерию Ильиничну. Даже Артем смягчился. Он все же отправился с отцом двоечника Девяткина, обещавшим потом подкинуть его на дачу, в автомастерскую, а Женя с директрисой двинулись по грунтовой дороге к даче.

– Она там, с другой стороны! – заявила женщина, указывая на старинное кладбище. Женя же, показав на дуб с раздвоенной кроной, поинтересовалась, откуда он такой взялся.

– О, его посадил еще первый граф Бальзуев-Мухин! Он ведь был знатный агроном и селекционер. И имел тягу ко всему жуткому и старинному. Это и объясняет его занятия алхимией и черной магией.