Венец творения

Она отдернула руку с чувством гадливости, потому что терпеть не могла ни змей, ни крыс, ни тем более пауков. Но потом она поняла, что то, до чего она дотронулась, не было ни змеей, ни крысой, ни пауком.

Это была покрытая шерстью когтистая лапа!

Как будто… Как будто тут, за углом, что-то стояло. Точнее, кто-то… Человек или нет… И наблюдало за ней, желая напасть на вторгнувшегося в его владения незваного гостя!

Да, это нечто было живое. И, вне всяких сомнений, опасное. Смертельно опасное! Женя, затаив дыхание, замерла, боясь пошевелиться.

Однако же нет, это не была галлюцинация. Потому что она физически, буквально порами кожи ощущала присутствие рядом кого-то. Или чего-то. В голову полезли рассказы директрисы Убей-Волк о таинственных смертях, связанных с Мухиной дачей. Так неужели…

До нее доносилось то ли сопение, то ли дыхание – это значит, что у того, кто притаился за углом, были легкие.

Женя осторожно сделала шаг в сторону лестницы. Потом еще один, и еще один. А затем, собрав всю волю в кулак, она рванула к спасительным ступенькам. Там она навернулась, пребольно ударившись локтем, однако это ее не остановило. Евгения подлетела к темной громаде двери, на мгновение застыла, переводя дух. И оглянулась.

Так как глаза ее привыкли к темноте, она смогла различить у подножия лестницы… Кого-то? Или что-то? Во всяком случае, невысокую фигуру, которая застыла там.

Чувствуя, что новая волна панического ужаса накрывает ее, Евгения толкнула дверь, представляя, как окажется в каморке, а потом в кухне. И перейдет в залитую светом комнату. И унесет ноги от этого проклятого места…

Она представила это – и вдруг поняла, что дверь закрыта. Сначала она решила, что ту заклинило, она толкала ее плечом, била ногами, но дверь не сдвигалась ни на миллиметр. Объяснение было одно: кто-то намеренно задвинул с обратной стороны массивный засов!

Евгения в ужасе обернулась, продолжая стучать пяткой по двери.

Такого страха, какой она испытала в тот момент, Женя никогда в своей жизни еще не испытывала. Ибо она понимала – то, что обитало в подвале, не могло быть мягким и пушистым, от него исходила угроза. И это нечто приближалось к ней.