Венец творения

 – Поэтому прошу вас, немедленно, не откладывая в долгий ящик…

– Кто сказал, что нас ничего хорошего не ожидает? – переспросила строго Женя, и субъект выпалил:

– Ну она, она! – и указал куда-то в сторону. Женя обернулась, рассчитывая, что увидит директрису Убей-Волк. Однако вместо Калерии Ильиничны лицезрела полускрытую разросшейся липой, закопанную по пояс мраморную статую – то ли Венеру, то ли иную богиню с отбитым носом и отколотыми руками.

– Она? – протянула Женя, и вдруг все стало на свои места. От этого прозрения она принялась громко хохотать.

Ведь все было очень просто: они разговаривали с местным психом, наивно полагая, что ведут беседу со здравомыслящим, хотя бы минимально, человеком.

Козлобородый надулся, а потом, краснея, завопил:

– Что, хотите сказать, что я не могу с ней говорить? И что с того, что она статуя? Она со мной беседует! Вот, смотрите! Точнее, слушайте!

Он подскочил к статуе и, замерев перед ней в благоговейной позе, просюсюкал:

– Милейшая, прошу вас снова обратить ко мне свои речи! Ну, скажите, что вы мне до этого говорили! Я прошу, я настаиваю, я требую!

Но мраморная статуя, естественно, не произнесла ни звука.

Тогда тип подскочил к ней и ударил по голове кулаком. В этот момент из-за кустов появилась растрепанная директриса Убей-Волк, за которой следовали два дюжих облаченных в черное типа.

– Вы это видели? – заявила она. – Он пытался разбить мраморную статую, относящуюся к культурному наследию графского рода. Остановите его!

Бугаи подошли к беснующемуся типу и, схватив его под локти, поволокли прочь.

А Калерия Ильинична крикнула ему вслед:

– Суд постановил, что тебе находиться на территории Мухиной дачи запрещено! А ты нарушил постановление суда! Это будет иметь для тебя последствия!

А козлобородый напоследок проверещал:

– Не задерживайтесь здесь, уезжайте, уезжайте! Она ведьма, ведьма, ведьма! Она вместе с ними! Они хотят, чтобы вы…

Его тирада внезапно прервалась, потому что один из типов в черном прикрыл ему своей пятерней рот.

Когда же процессия исчезла из поля зрения, Калерия Ильинична отдышалась и сказала:

– Приношу свои извинения за ужасную сцену, однако вы имели сейчас возможность познакомиться с моим кузеном, Леонтием Павловичем Бесхлебицыным. Не буду вдаваться в подробности, вас, понятное дело, не интересующие, однако Леонтий Павлович – псих. Иного слова подобрать я не могу. Он с детства отличался странностями, которые со временем перешли в настоящую манию.