Имя мне легион

Ее включили в программу по защите свидетелей, и именно она была жесточайше убита в Лас-Вегасе, где жила под чужим именем, за день до сегодняшней встречи смертника и псевдосвященника. Таково было желание ЛеРоя – в обмен на свой секрет он потребовал уничтожить предательницу. Причем уничтожить в полном соответствии с его садистскими наклонностями.

– Однако я не боюсь смерти! – продолжил профессор. – А вы, падре, боитесь?

Священник облизал пересохшие губы.

– Вы не можете умереть, так и не поделившись секретом! Мы должны знать! Потому что мы продолжим ваше дело, доведем до конца то, что вы начали.

Профессор хмыкнул.

– Что ж, не буду больше вас мучить, падре. Ведь у меня имеется договоренность с вашим магистром! Все мои записи находятся в банке, запоминайте координаты… Ключ от банковской ячейки находится у моего адвоката. После экзекуции он отдаст вам его.

Послышался скрежет, дверь в камеру распахнулась. Появился директор, который сообщил:

– Падре, профессор, вынужден сказать, что время истекло.

Священник, неловко поднявшись со стула, благословил профессора, сопроводив жест словами:

– Сын мой, твои последние слова вселяют в меня надежду на то, что тебя ожидает милость со стороны нашего Хозяина!

– Что, профессор, облегчили душу исповедью? – спросил директор. – Вы ведь знаете, что сейчас последует…

Священник вышел из камеры, повторяя про себя банковские данные, продиктованные профессором. Вместе с адвокатом он проследовал в зал для экзекуций, который был заполнен примерно наполовину.

– Нет, решительно не могу понять, почему профессор выбрал смерть в газовой камере! – пробормотал себе под нос адвокат. – Я рекомендовал ему смертельную инъекцию, однако он и слушать меня не пожелал…

К нему подошел прокурор и завел светский разговор. Священник занял место в последнем ряду. Его взгляд был прикован к занавескам цвета хаки, которые закрывали прозрачную перегородку из бронированного стекла, отделявшую небольшой зал, где находились зрители, от газовой камеры.

Постепенно помещение заполнилось, напряжение возрастало. Священник, не отводя глаз, смотрел на циферблат больших настенных часов. Наконец секундная стрелка достигла двенадцати, вслед за ней потянулась и минутная, а затем с легким щелчком перескочила и часовая, остановившись на цифре «шесть».