Мольберт в саду Джоконды

– У вас ведь на этот счет имеется свое мнение, не так ли? – спросила мадам Барбара, словно приободряя ее, а Степа, подойдя к ней и взяв девушку за руку, произнес:

– Будет очень круто, доверься мне, Лизок! Ты же знаешь, что у меня на такие вещи просто нюх…

Да, на такие вещи у Степы в самом деле просто нюх…

– А ты что там откопала? Подержанную стиральную доску, что ли? – произнес он со смешком, указывая на «Мону Лизу», которую девушка другой рукой прижимала к груди. – Это что такое, какая-то антикварная дребедень? Господи, Лизок, и зачем тебе такой ширпотреб, пусть и двухсотлетней давности!

Он буквально вырвал у нее «Мону Лизу», ее «Мону Лизу», бросил на нее критический беглый взгляд и заявил, вручая ее мадам Барбаре:

– Ну да, конечно, «Мона Лиза»! Еще только копии «Незнакомки» и «Девятого вала» в нашем семейном гнездышке не хватало.

К тому же копии плохой и еле видной. Нет, этого мы брать точно не будем!

Мадам Барбара, принимая картину, произнесла:

– Думается, мадмуазель придерживается по этому поводу иной точки зрения…

Степа, взглянув на Лизу, взял ее за плечи и достаточно сильно тряхнул.

– Лизок, ты что, плачешь? Ну, извини, конечно, если эта стиральная доска тебе так дорога, мы обязательно ее возьмем. Обязательно!

И, повернувшись к мадам, произнес:

– Добавьте ее к тому, что я выбрал. Сколько вы хотите за нее? Двести евро?

Мадам, сжав губы, процедила:

– Двести тысяч евро!

Степан, расхохотавшись, заявил:

– Отличная шутка! Ну да, за такую стиральную доску двести тысяч евро – самая подходящая цена.

И это при том, что любой мало-мальски одаренный художник на Монмартре сваяет такую за пятьсот евро. Ладно, поэтому так и быть: пятьсот. Сами знаете, что за большую сумму у вас ее никто никогда не купит. Иначе бы уже давно купили!

Да, торговаться Степан умел – и добиваться своих целей любыми путями.

– Двести тысяч евро, месье, и не центом меньше! – провозгласила мадам Барбара. – Желаете заплатить кредиткой или банковским переводом?

Уставившись на нее, Степан резко бросил:

– Не понимаю, что на вас нашло.

Мы готовы купить вашу рухлядь, причем за солидную сумму, а вы отпугиваете клиентов. Тысяча евро – мое последнее слово, хотя эта стиральная доска не стоит и десятой доли!

– Это не стиральная доска! – выкрикнула молчавшая до этого Лиза и не решилась добавить: «Это мой талисман».

Вот именно, ее. И купить его могла, соответственно, только она сама.

А не как, водится, Степа.