Святой нимб и терновый венец

 – А здешнее правило номер три гласит: всегда доверяй ватиканским слухам, потому что они окажутся правдой. Смерть святого отца была уж слишком неожиданной! Вернее, если бы он не пришел незадолго до кончины в сознание, в ней не было бы ничего подозрительного. Но папа открыл глаза, Фелиппе, и разговаривал с кардиналами. Я лично был во время коллективной аудиенции у него и убедился: он был в неплохом состоянии. А следующей же ночью последовала смерть!

– Согласно официальному бюллетеню, его святейшество скончался от остановки сердца, – произнес я.

– Так, по всей видимости, и было, – подтвердил Антонио, – но что вызвало остановку сердца? Мертвого Адриана в первые часы после кончины видели всего несколько человек: статс-секретарь, камерленго, великий пенитенциарий, декан кардинальской коллегии и лейб-медик. Тело папы очень быстро забальзамировали и выставили на всеобщее обозрение в соборе Святого Петра.

– И что же гласят слухи, которые ты называешь странными? – спросил я осторожно, подумав: одно дело – заниматься попыткой покушения на одного из сотни кардиналов и смертью его секретаря, а совсем другое – убийством римского папы!

Антонио прошелся по кабинету, заложив руки за спину.

– Вроде бы врач и бальзаминаторы обнаружили на теле папы Адриана след от инъекции, хотя никаких уколов святому отцу не назначалось. Да и остановка сердца, опять же, если верить слухам, вызвана не естественными причинами, а злым умыслом! Вернее, убойной дозой какого-то медикамента!

Я с испугом перекрестился и взглянул на Антонио.

Лицо моего брата выражало решимость и даже жестокость.

– Антонио, я еще раз взываю к твоему рассудку! Только полиция может разобраться в подобном! Если папу... убили, – последнее слово я произнес с большим трудом, – то мы не имеем права скрывать происшедшее от общественности!

– Никто ни о чем не узнает! – резко сказал Антонио. – Слухи, конечно, пресечь нельзя, но ничто не должно помешать погребению Адриана и созыву конклава.

Даже если предположить, что святой отец был убит, то это ничего не изменит. Тебе ведь прекрасно известно, что он почти девять месяцев находился в коме. Кое-кто в Ватикане уже задумывался над тем, чтобы отключить приборы, обеспечивающие жизненные функции. Ведь в течение последних месяцев важные решения не принимались, реформы откладывались, все замерло!

– Но папа пришел в себя, так что все могло измениться к лучшему! – возразил я.