Святой нимб и терновый венец

Брат приблизился ко мне, и я, как и подобает рядовому священнику, возжелал опуститься на колени, чтобы облобызать рубиновый перстень. Вообще-то встреча двух братьев, пускай и сводных, один из которых (Антонио) старше на добрых двадцать лет, не должна начинаться с этой древней процедуры. Но мой брат не кто иной, как его высокопреосвященство кардинал Антонио делла Кьянца, шишка в ватиканской курии, глава папской комиссии по Латинской Америке.

Антонио, в отличие от меня, сделал великолепную карьеру, являлся одним из церковных иерархов, единственным кардиналом нашей родины – республики Коста-Бьянки и, с учетом трагических обстоятельств (кончины святейшего понтифика Адриана VII три дня назад), одним из реальных претендентов на папский престол.

Именно об этом – о возможных преемниках Адриана, называемых по-итальянски коротким и емким словом papabile, – и шла речь в газете, которую я не без интереса пролистывал, ожидая, когда же Антонио соизволит принять меня.

Шансы у латиноамериканских кардиналов были очень высоки. Во всяком случае, никто не сомневался, что итальянцы, и так безраздельно правившие католической империей в течение без малого четырехсот шестидесяти лет и потерявшие свое былое могущество в тот октябрьский день, когда в далеком 1978 году новым понтификом был избран архиепископ Кракова Кароль Войтыла, окончательно лишились морального права служить кузницей кадров для наместников Иисуса Христа.

Все наблюдатели склонялись к выводу, что после недолгого правления двух европейских пап (пикантно, что они оба, и Бенедикт, и сменивший его Адриан, происходили не из исконно католических стран, а из государств, большая часть населения которых исповедует протестантизм и почитает не римского папу, а горделивого вероотступника и папофоба Мартина Лютера и его последователей) паства ждала давно назревших изменений, воплотить кои в жизнь мог бы понтифик из Южной Америки.

Подобные изменения, как я подозревал, был готов осуществить мой брат Антонио, при условии, конечно, что грядущий конклав изберет его двести шестьдесят седьмым преемником апостола Петра. Антонио всегда везло, и я склонялся к мысли, что сейчас, накануне своего шестьдесят четвертого дня рождения, он обладает весьма реальным шансом сделаться наследником папы Адриана.