Святой нимб и терновый венец

И в пылу драки убийца случайно оставил свой фирменный знак.

– Знак? – переспросила Элька. – Что за знак?

– Тот самый, обнаруженный мной! – не без гордости пояснил бородатый ученый. – Там же, на шее!

– Ты думаешь, что это след от кольца или перстня? – спросила Элька.

– Я не думаю, дорогая моя, а знаю! – улыбнулся профессор Кеплерс. – Убийца действовал с таким напором, что в тот момент, когда он пытался задушить Антона со спины, его перстень впился в кожу на шее. Остался след, который не исчез, ведь спустя короткое время Антон все же скончался.

Эксперт передал Эльке два листа: один с увеличенным изображением отпечатка перстня, другой – с восстановленным при помощи компьютерной программы изображением, увидев которое комиссарша воскликнула:

– Никогда бы не подумала, что эта черная клякса на самом деле – звезда!

– Не звезда, а комета, – поправил ее профессор Клостермайер. – Видите, у нее имеется хвостатый след.

– И надпись, – сказала Элька. – Латынь?

– Так точно, – подтвердил Ульрих Кеплерс.

 – Сохранилось всего несколько букв, однако нам известно, что девиз состоит из трех слов: .i.t ..l....s .ua.

Элька с сомнением посмотрела на профессора и заметила:

– И ты думаешь, что нам это поможет?

– Непременно! – заявил тот. – Последнее слово, и Вернер полностью со мной согласен, наверняка tua, по-латыни «твоя».

– Даже если так, – сказала Элька, – что это принесет? Человек, палец которого украшал перстень с изображением звезды, пардон, кометы и неким латинским девизом, давным-давно мертв.

Ульрих Кеплерс запыхтел:

– Элька, как же ты не понимаешь – мы можем разгадать тайну, которой семь столетий!

Комиссарша предпочла промолчать. Ее занимали убийцы в настоящем, а не в прошлом. Какое ей, собственно, дело до мумии, нареченной Антоном и убитой невесть кем в начале четырнадцатого века?

– Госпожа комиссар, в те времена, в отличие от сегодняшних, кольца украшали символами и девизами с определенной целью – подчеркнуть свою принадлежность к определенной корпорации, сословию, семье или тайному обществу, – произнес Вернер Клостермайер.

 – Я уже отослал запрос нескольким знакомым историкам и не сомневаюсь, что рано или поздно они сообщат мне, кому именно принадлежал, или, если повезет, и поныне принадлежит изображенный на перстне герб.

– А теперь приступим к той процедуре, которую я с трепетом ожидаю уже третий день! – прервал его Ульрих Кеплерс.