Святой нимб и терновый венец

Комиссарша толком не знала, сколько именно у нее племянников и племянниц, ибо ее братья и сестры вместе со своими женами и мужьями, в отличие от многих немцев, которые, как и сама Элька, предпочитали жить в одиночестве и не намеревались обзаводиться потомством, прикладывали все силы для улучшения негативной демографической ситуации в Федеративной Республике. На ее малой родине время, казалось, остановилось: мужчины трудились, дабы прокормить семью, женщины, не помышляя об эмансипации, вели домашнее хозяйство и рожали новых и новых детишек, и все были довольны жизнью.

– Даниэль! – раздался зычный женский голос, и Элька увидела, как на зов повернули головы сразу три или четыре мальчугана.

Комиссарша подошла к шведскому столу, положила на свою тарелку немного салата и, забившись в угол, принялась сосредоточенно жевать. Там ее и обнаружил отец. Герр Гюнтер Шрепп, высокий полный мужчина лет шестидесяти пяти с короткими седыми волосами и красным обветренным лицом, потрепал старшую дочку по плечу и заявил:

– Элька, я читал о твоем последнем расследовании в газетах! Все ловишь этого душителя в поездах? На его совести уже восемь жертв!

– Девять, – поправила отца Элька и вздохнула.

Она знала, что последует за восхвалением ее подвигов: отец наверняка заведет речь о том, что у него на примете имеется порядочный и, что важнее всего, богатый молодой человек, который страстно желает познакомиться со знаменитой гамбургской комиссаршей.

К ним присоединилась фрау Аннелиза Шрепп, матушка Эльки.

Невысокая, подвижная, с живым лицом и черными вьющимися волосами, она выглядела как постаревшая копия своей старшей дочери.

– Вы слышали, что сказал господин пастор? – спросила матушка и, не дожидаясь ответа, сообщила очередную сплетню: – Он знает, кому покойная тетушка Иоганна отписала все свое имущество.

– Да что ты? – изумился герр Шрепп.

Элька поморщилась.

– И откуда же у него подобные сведения? Неужели достопочтенный пастор ненароком вскрыл конверт с последней волей тетушки?

Матушка, всплеснув руками, ответила:

– Ему об этом сообщила ключница церкви, а та узнала от своей соседки, которая является кузиной дамы, что убирается у сестры адвоката, составлявшего завещание тетушки Иоганны.

Фрау Шрепп смолкла, и супруг подстегнул ее вопросом:

– Так не томи, кто же все унаследовал? Уверен, что мы. У старушки больше не было наследников. Я знаю, у нее денег куры не клюют, хоть она и скромно жила.