Ремейк кошмара

– Детка, извини, я не хотела… – произнесла, склоняясь над девочкой, Юлия, а та вдруг подняла на нее свое личико, по-прежнему полускрытое волосами, и прошипела:

– Сама пришла ко мне, Юлюсик! Сама! Я так и знал, так и знал, что ты ко мне придешь…

И рукой откинула волосы с лица – и Юлия в ужасе увидела, что глаза у девочки были закрыты, а рот…

Зашит. Проволокой.

Девочка железной хваткой схватила Юлию за руку. Та, снова откинув от себя девочку, выбежала прочь и захлопнула дверь. И, к своему ужасу, убедилась в том, что ключ на зеленой тесемочке, который должен был торчать с обратной стороны двери, исчез.

Неужели она забрала его с собой и забыла теперь в камере с этой… с этой странной девочкой?

С девочкой, которая отчего-то говорит о себе от лица мужчины.

И Юлия была уверена: от лица Великого Белка.

Нет, ключа она с собой не брала. Тогда его исчезновение можно было объяснить единственным образом: кто-то, пользуясь тем, что она была занята с девочкой в камере, подкрался и вытащил ключ из двери.

Неужели Квазимодо?

Юлия отошла в сторону, потому что дверь отлетела в сторону, как будто распахнула ее не немощная хилая девочка, а взрослый тренированный мужчина.

Девочка, криво ухмыляясь, стояла на пороге. Глаза ее были все еще закрыты.

– Юлюсик, не надо от меня бежать, – донеслось с порога, хотя девочка явно не могла говорить: рот-то у нее был зашит. – Ну, иди же ко мне! Ты ведь хочешь узнать, кто я такой? Так давай я тебе расскажу!

Но если это говорила не девочка, то тогда кто? Ответ был очевиден: Великий Белк.

– Нет, извини, не хочу. Я не хотела тебя тревожить… – бормотала, отступая, Юлия, сама не ведая, что ей делать.

– Ты ведь думаешь о том, отчего я говорю о себе, как о мужчине? – неслось от девочки, а Юлия затрясла головой:

– Нет, не хочу… Поверь мне, не хочу…

– Врешь! – взвыла девочка. – Как пить дать, врешь! Юлюсик, какая же ты лгунья. Я этого не люблю, ой как не люблю…

Юлия пятилась, а девочка наступала на нее. Наконец Юлия хребтом уперлась в решетку – значит, она вернулась обратно, к бункеру с Квазимодо.

– А хочешь ли ты узнать, отчего я не открываю глаз? – произнесла, не раскрывая зашитого рта, девочка, и Юлия истошно закричала:

– Не хочу! Не хочу! Не хочу! Оставь меня в покое и иди туда, откуда пришла…

Девочка усмехнулась, причем не по-детски, а как старый прожженный циник, и с деланым удивлением протянула:

– Ну, детка, ты хватила. Не я к тебе пришел, а ты сама ко мне заявилась.