Побег с Лазурного берега

Профессор сделал пометки и успокоил девушку:

– Не исключаю, что ваши сны имеют отношение к вашей прошлой жизни, моя дорогая, однако, вероятнее всего, они – отражение ваших психологических проблем и являются аллегориями. Вы не должны думать, что ваша мама действительно умерла или вы были свидетельницей того, как некий старик занимался сексом с молодой рыжеволосой девицей. Думаю, мы можем кое-что предпринять против подобных снов. Я назначу вам таблетки, от которых вы будете спать как убитая!

Профессор сдержал обещание – с того дня Лиза стала получать дважды в день розовые пилюли, и сны прекратились.

Жизнь в клинике походила на отдых в отеле – пациенты резвились в бассейне, тренировались в спортзале, смотрели фильмы и брали книги в библиотеке. Лиза надеялась, что беседы с профессором и таблетки, прописанные им, помогут ей вспомнить, кем она была раньше, но проходили неделя за неделей, и ничего не изменялось. Она пыталась узнать у профессора, когда же наступит улучшение, тем более что до прибытия в клинику воспоминания начали возвращаться к ней.

– Дорогая моя, не стоит торопиться, – успокоил ее профессор Геллендорф. – Человеческий мозг – чрезвычайно сложный орган. Мы прикладываем все усилия, чтобы вы смогли вернуться к прежней жизни. То, что вы посчитали воспоминаниями, в действительности было всего лишь вашими фантазиями.

После этого разговора Лиза стала получать белые и синие таблетки. После них она могла часами сидеть на кровати или в углу библиотеки и, уставившись в угол, ни о чем не думать.

Как-то ее навестили мадам Кречет и «мэтр Барни». Они были очень ласковы и оставили ей большую коробку шоколадных конфет. Лиза чувствовала благодарность к этим людям – они ее знать не знали, однако оплатили пребывание в одной из лучших клиник. От большого количества шоколада и принятых незадолго до визита мадам и «мэтра» таблеток девушку потянуло в сон.

Проснулась она внезапно, лежа лицом к стене, левая рука затекла. Лиза хотела было перевернуться, но услышала голоса. Профессор Геллендорф и мадам Кречет стояли, видимо, в дверях ее комнаты и переговаривались.

– Как долго, профессор? Вы обещали, что через пару месяцев все уладите. Прошло уже десять недель.

– Я знаю, мадам. Не торопите меня. Все уже на мази. Думаю, на следующей неделе.

– Что это будет? Самоубийство?

– Нет, для самоубийства у нашей дорогой Русалочки нет оснований. Таблетки возымели великолепный эффект.

– Профессор, не тяните больше с ней. Избавьтесь от нее раз и навсегда.