Побег с Лазурного берега

Там его и обнаружили заливающаяся слезами супруга и дети, которые сначала ждали его дома, а потом решили отправиться на поиски пропавшего отца, предчувствуя самое ужасное – на него напали грабители, его хватил инфаркт, он стал жертвой мошенников. Папаша Роллан действительно стал жертвой – собственного угара и внезапно пробудившейся страсти к рулетке. Судья приговорил его к штрафу и возмещению убытков казино (папаша Роллан расколотил несколько ценных ваз и люстру), а также к двум неделям тюремного заключения за нанесение телесных повреждений директору казино.

Родственники, пораженные переменой характера папаши Роллана, напрасно надеялись, что в тюрьме он образумится и придет в себя. Он же только озлобился. И более того – связался с фальшивомонетчиками, которые обещали открыть доступ к легким деньгам.

Когда папаша Роллан вернулся в родной городок, все изменилось: соседи открыто шептались, показывая на него пальцами, кюре в церкви гневно обличал грехи, красноречиво посматривая в его сторону, а жена подала на развод.

Папаша Роллан только все усугубил, снова отправившись в Бертран и попытавшись расплатиться в другом казино при помощи поддельного чека, который изготовили его приятели-мошенники. На сей раз суд не проявил снисхождения, и горе-игрок отправился за решетку на четыре года.

Освободившись, он первым делом кинулся в казино, но во всех игорных домах его хорошо помнили, и вышибалы не пускали даже на порог. Папаша Роллан был в долгах как в шелках. Он быстро опустился, пристрастившись к спиртному, и превратился в бездомного, ночуя под мостом, на свалке или на берегу моря. Всматриваясь в ночное небо, он вспоминал свои походы в казино и надеялся, что однажды ему повезет – и он снова переступит порог этого сказочного заведения.

Так и тем утром папаша Роллан, как повелось в последнее время, брел по берегу, пытаясь отыскать что-нибудь ценное. Летом, когда полоски у моря заполняли туристы со всех уголков Европы, он находил потерянные кошельки, кольца и сережки. В холодное время года ему приходилось довольствоваться тем, что выносило море, – бутылками, которые можно было сдать, устрицами, которые можно было съесть, и трупами, которые можно было обобрать.