Обратная сторона смерти

Ведь звонила в клинику, и если сталкер только что был в дамском туалете, то никак не мог оказаться минутой позднее в Австрии.

Или чокнутый имитатор каким-то хитрым образом запрограммировал ее телефон так, чтобы все звонки шли ему на мобильный?

Эту мысль Журавская тоже отмела – немецкий писательница знала вполне сносно и была в состоянии отличить носителя языка даже от хорошего имитатора. Главный инспектор говорил по-немецки как заправский австрияк, подделать подобный акцент практически невозможно. Во всяком случае, для иностранца.

Хотя кто сказал, что ее преследователь тоже не говорит на немецком, как на родном, к тому же и с австрийским акцентом? Ведь Марк в ее романе был полиглотом – и владел немецким, как русским: его бабка была поволжской немкой…

– Я собиралась сказать профессору, что прилетела в Москву, и поблагодарить его за курс лечения, – заявила Татьяна. – Я не смогла проститься с ним перед отъездом, поэтому звоню теперь. Разве это преступление?

Мамаша с дочкой из туалета удалились, причем возмущаясь тем, что какая-то нахальная немка закрылась в кабинке и внаглую, не обращая внимания на нужды российского населения, беспардонно шпрехает по мобиле.

– Нет, фрау Журавски, конечно же, это не преступление, – ответил инспектор. – Я рад, что могу побеседовать с вами, потому что это облегчает нам расследование…

– Расследование? – выдохнула писательница. – Что-то случилось?

В этот момент снова раздался звук открываемой двери, и раздались шаги.

Но если мнимая женщина – Марк, то, следовательно, инспектор – подлинный. Потому что сталкер не способен одновременно находиться в туалете московского аэропорта и молчать, а в то же время говорить с ней по-немецки.

– Увы, именно так, – подтвердил предположение собеседницы инспектор. – С прискорбием сообщаю вам, что герр профессор Шахт стал жертвой убийства.

– Его убили? Как, где, когда? И кто? – прошептала Татьяна. Ей не хотелось, чтобы тот, кто оказался сейчас в туалете, услышал, о чем она говорит.

Шаги стихли, но вошедший в помещение по-прежнему находился где-то невдалеке.

– Что вы сказали, фрау Журавски? – переспросил инспектор. – К сожалению, не расслышал вас. Не могли бы вы говорить громче?

Татьяна, дрожа от страха, повторила свои вопросы чуть громче.