Ночь всех святых

Там же лежало человеческое тело, вернее, скелет с зажатым в руке пистолетом. Судя по форме, еще не успевшей истлеть, то были останки одного из адъютантов Гиммлера.

Странно, но скелет был словно кем-то изжеван. Создавалось впечатление, будто на человека напало какое-то дикое и чрезвычайно свирепое животное. Только откуда взяться в баварской соляной штольне льву или тигру?

Ганс подхватил пистолет, проверил обойму – в ней остались два патрона – и вернулся к напарнику. Тот набивал уже третий рюкзак. Бросив взгляд на приятеля, Олаф произнес:

– Ну, ты будешь мне помогать?

Странно, но сокровища уже больше не занимали Ганса.

– Я не сказал тебе, но теперь скажу, – произнес он, обращаясь к Олафу. – Тогда вместе с Гиммлером я побывал в особом бункере. Он здесь, неподалеку. И в нем спрятано самое ценное сокровище рейха.

Обернувшись, Олаф с интересом взглянул на Ганса.

– Я ведь так и знал, что ты от меня что-то утаиваешь! Конечно, я не забыл о золотом ларце, который Гиммлер из рук фюрера получил.

Взвалив на плечи мешки, под завязку набитые драгоценностями, Олаф произнес:

– Давай, веди меня туда! Посмотрим, что именно там Гиммлер припрятал. Бьюсь об заклад, мы не только миллионерами, а миллиардерами станем!

Ганс указал в сторону бункера, и Олаф, несмотря на то что у него была тяжелая ноша, первым побежал туда. Ганс, поотстав, шел за ним, сжимая в руке пистолет и чувствуя непреодолимое желание поднести его к голове Олафа и спустить курок.

Да, радиация зла, как говаривал рейхсфюрер СС… И Ганс знал, почему он сказал Олафу о бункере. Так было надо! Ведь то, что было заперто в золотом ларце, очень и очень голодно. И уйти отсюда можно только в одном случае – скормив ему Олафа.

Молодые люди достигли стальной двери бункера. Олаф охал и ахал, а потом попытался открыть дверь. Но та, конечно же, была заперта.

– Ну и как мы попадем внутрь? – спросил он в раздражении.

Ганс велел ему посветить фонариком на затейливый аппарат с диском, немного похожим на телефонный. Нужной комбинации чисел Ганс, конечно же, не знал, однако не сомневался: то, что привело его сюда, поможет открыть дверь.

Едва он дотронулся до стальной поверхности, как в голове снова загудел голос: «Есть… хочу есть! Есть… хочу есть!»

Действуя словно по наитию, Ганс тринадцать раз выбирал определенное число и крутил диск.