Ночь всех святых

В первую брачную ночь Хельга сразу растолковала Гансу правила игры:

– Будешь на меня поднимать руку – позову братьев вместе с папой! Будешь на других засматриваться – позову братьев вместе с папой! Будешь мне перечить – позову братьев вместе с папой!

Потянулись унылые дни семейной жизни. Если секс в сарае когда-то забавлял Ганса и щекотал ему нервы, то роль мужа Хельги была подобна каторжным работам. Девица помыкала и братьями, и отцом, и те были готовы исполнить ее любое, пусть и самое сумасбродное, желание.

Прошло несколько месяцев. Ганс изображал из себя покорного мужа, радуясь, что Хельга на сносях, и супружеские обязанности ему приходилось выполнять все реже и реже: в постели жена походила на дрессировщицу, не прощающую малейшего промаха.

Ганс по-прежнему не терял надежды покинуть свою опостылевшую супругу и отправиться на поиски сокровищ, но не знал, как это сделать. Его всюду сопровождали братцы жены или их угрюмый отец. Стоило ему выйти на улицу, как следовал резкий окрик. С ним обращались как с собакой! А сокровища и счастливая жизнь в Южной Америке все манили и манили его…

Наконец пришло время родов.

Даже обычно невозмутимый мельник был сам не свой. Послали в соседний городок за врачом и повитухой. Ганс, сидя в соседней комнате, слышал крики жены и уныло думал о том, что, по всей видимости, никуда ему отсюда не убежать. И что суждено ему до скончания века сидеть в этой дыре, в непосредственной близости от несметных сокровищ, а в итоге так и не суметь ими воспользоваться.

Дверь спальни, где мучилась роженица, вдруг распахнулась, и оттуда вывалился трясущийся, с совершенно белым лицом мельник. Пятеро братьев взглянули на Ганса. Делать было нечего. Он понуро поплелся к супруге, разрешившейся наконец от бремени.

Та возлежала на старинной кровати, около нее суетилась повитуха, а доктор держал в руках нечто пищащее, завернутое в кружевные пеленки.

– Поздравляю, милейший, с сыном! – произнес доктор несколько странным тоном.

Ганс даже не изъявил желания взглянуть на ребенка.

Зато этого захотела Хельга. Она властно протянула руки по направлению к своему малышу.

– Позовите всех! – заявила она.

Повитуха и доктор переглянулись. Последний, кашлянув, начал было:

– Не советую вам…

Но спорить с Хельгой было бесполезно, это Ганс уже давно понял. Появились дрожавшие, похожие на нашкодивших школьников пятеро братьев и мельник. Хельга зыркнула на повитуху, и та подала ей завернутого в кружева новорожденного.