Небо слишком высоко

Как водится, с красным галстуком – муж вообще любил все красное, считая, что это цвет победителей.

А ведь он всегда был победителем.

Все мгновенно смолкли, даже вившийся около него гибкий стилист замолчал, хлопая длинными, как отметила Милена, явно накладными ресницами.

Раздались аплодисменты – это пресс-секретарь Стивен Маккинон ожесточенно захлопал в ладоши, приветствуя своего шефа. Постепенно к нему присоединились и все прочие присутствующие. Милена, смыкая и размыкая ладони, обвела тех, кто находился в Золотой столовой, взглядом.

Неужели один из них – Гордион, или она навыдумывала бог знает что?

Супруг купался в аплодисментах, а на его массивном лице играла счастливая улыбка. Милена давно поняла, что Делберт, несмотря на тот факт, что ему было за семьдесят, в эмоциональном плане находился на уровне восьмилетнего ребенка, причем ребенка капризного и плохо воспитанного.

И желающего получить только одно – всеобщее одобрение, более того, восхищение и безграничную любовь.

Делберт царственным жестом поднял вверх руку, и аплодисменты немедленно стихли.

– Эти идиоты в сенате только что проголосовали «за»! – важно произнес он, и Милена попыталась припомнить, о каком же законопроекте администрации мужа шла речь. То ли о строительстве стены на границе с Мексикой, то ли о радикальном снижении налогов. В любом случае после ряда поражений последних месяцев это был крупный успех супруга-президента – впрочем, успех единственный и явно сопряженный с рядом компромиссов, так как в Сенате после промежуточных выборов большинство принадлежало теперь демократам.

Делберт произнес короткую прочувственную речь, смысл которой, как обычно, сводился к тому, что он – самый успешный и прозорливый президент за все существование Соединенных Штатов.

Милена заметила медленно вошедшего в Золотую столовую сына. Отец-президент, на мгновение смолкнув, грозно посмотрел на младшего отпрыска, однако ничего не сказал – Делберт ужасно не любил, когда после него кто-то заходил в помещение.

Муж продолжил прерванную речь, а Тициан, улыбнувшись Эйприл, с которой он нашел общий язык, со всего размаху плюхнулся на диван подле нее и уставился в ее смартфон.

– Эй, вы, два бездельника! Когда говорит ваш президент, вы должны молчать!

Эйприл ойкнула, так как боялась вспышек гнева Делберта, которого не так уж хорошо знала, так как почти с самого рождения жила с матерью.