Мертвые канарейки не поют

Только вот когда он закончится?

Она раскрыла глаза и уставилась в потолок, радуясь тому, что на нем не горят яркие, слепящие лампы. Свет шел откуда-то сбоку – мягкий, успокаивающий, рассеянный.

И боль… Боль исчезла. Внизу живота уже ничего не свербело, не тянуло, не ныло. Рита попыталась пошевелиться и поняла, что это хоть и получается, но с трудом.

Где она?

Неужели она умерла и оказалась в месте, куда попадают новые покойники?

Чистилище?

Внезапно до нее донесся голос. Знакомый голос.

– Как же ты всех нас напугала, Ритка-маргаритка!

Это был голос Гоши Барковского. Рита застонала. Нет, она точно не умерла. Если, конечно, не предположить, что и там имелись какие-то демоны в виде Гоши Барковского.

А что, если и в виде его отца, адвоката Льва Георгиевича?

Девушка чуть повернула голову к источнику голоса и увидела молодого человека – как всегда, неотразимого, с мягкой, на этот раз несколько испуганной очаровательной улыбкой и изумрудными глазами.

Находились они в большой и со вкусом обставленной комнате: стены в пастельных тонах, в двух углах по большой напольной вазе с желтыми гладиолусами (и это в ноябре – или там, где она теперь была, гладиолусы были круглый год?), с большим телевизором, закрепленным на особой металлической рамке под потолком.

Нет, на том свете нет ни гладиолусов, тем более в ноябре, ни телевизора в рамке под потолком, в этом Рита не сомневалась.

Следовательно, она жива. И тот факт, что в больничной палате (а это могла быть только больничная палата, но уж точно не стационар районной больницы или даже областного хирургического центра) находился Гоша Барковский, был наглядным тому подтверждением.

– Уйди! – простонала девушка, а Гоша, приблизившись к ней, потрепал ее по руке.

Рите так хотелось отдернуть руку, однако она не смогла – тело ей не повиновалось.

Неужели она снова во власти этих садистов, давших ей новую дозу наркотика, превращающего жертву в безвольную куклу?

Но на тайную комнату на даче Барковских это место не походило.

– Ну, Ритка-маргаритка, на твоем месте я бы не стал наглеть. Потому что ты мне жизнью обязана. Ведь когда ты сегодня в универе не появилась, я решил заехать к тебе домой и убедиться, что все в порядке. Никто не открывал, однако я видел свет в коридоре, поэтому продолжал звонить. А потом увидел воду, которая вытекала из-под входной двери в общий коридор.